– В том-то и дело… Раньше гнилой эйдос встречался один на тысячу, и это был шок, сенсация, а теперь едва ли не половина всех эйдосов гнилые… Прилетает златокрылый – и что он видит? И человек будто был неплохой, и особых мерзостей не делал, и хорошие поступки иногда проскальзывали… Казалось бы, тот случай, когда нужно сражаться, отвоевывать, а отвоевывать-то нечего! На месте эйдоса – пшик, мумифицированная точка, крошечная, как горчичное зерно. И – все. Страж мрака подойдет, посмотрит, плечами пожмет и удалится.
Даже за рукоять меча не возьмется. Ему-то эта мумифицированная дрянь тоже не нужна. А комиссионеры – те и вовсе не приходят. Чутьем знают, где есть пожива, а где нет.
– И почему так происходит? – спросила Ирка.
Эссиорх долго не отвечал. Он вновь опустился в кресло, обнял колени и стал покачиваться. Русалочьи выпуклые глаза Антигона неотрывно следили за ним. Темные широкие зрачки качались как маятник.
– А кто его знает, почему? Есть только предположения… Троил считает, что граница между светом и мраком становится размытой.
По сути дела, она фактически исчезла. Границу заменило то, что люди выбрали себе взамен добра и зла. Мелочные игрушки: приобретательство, погоня за ускользающими и одновременно быстро надоедающими удовольствиями. Плюс якобы важные новости, сменяющие друг друга каждый час и по сути ничего не значащие и ничего не меняющие. Как следствие, люди перестают интересоваться добром и злом и просто живут. Вялые, размякшие, ничего не желающие, ибо ерундовые желания запорошили их мозг точно так же, как перхоть их волосы.
Эйдос нужно закалять – в сомнениях, в слезах, в восторгах, в страданиях. Только тогда он станет эйдосом и обретет бессмертие. В прогорклом же жиру благополучия он тонет и съеживается. Раньше вера хоть в какой-то мере защищала от этой инфекции. Сейчас же, когда жир заместил веру, слабые эйдосы стали беззащитны.
– Но так же, наверное, было всегда? Как не во всех яблоках вызревали семена – ты сам это только что признал, так и не у всех людей эйдосы становились бессмертными, – сказала Ирка, подумав.
– Да. Но в последнее время – в последние полтора года, говоря точнее, – это стало приобретать катастрофические формы! – сказал Эссиорх.
– Но почему? Что такого произошло в эти полтора года?
– Что произошло? Как минимум две вещи. Первое: Мефодий Буслаев осознал – или во всяком случае начал осознавать – свою силу. И второе: он начал встречаться с Дафной.
