Меф усмехнулся. Он отлично знал, что Дафне это нравится, а сердится она скорее потому, что он делает это в присутствии посторонних.
Они вышли на улицу, и серая резиденция мрака, по-прежнему скрытая строительными лесами, вдруг отодвинулась и словно перестала существовать. Никто не заметил, когда начался снегопад. Снег падал невесомыми радостными хлопьями, которые не таяли на асфальте, но уверенно сознавали свою светлую, дружную силу. Все исчезло в ватной пелене. Лишь светофоры расплывались растерянными пятнами. Люди выходили из машин, хлопали дверцами, удивленно переговаривались.
Даже звуки и те увязали в снегу.
В эти короткие мгновения мир казался белым и просветленным. На душе становилось радостно и ясно – так ясно, как давно не бывало, и трусливые комиссионеры – дрожащие твари в духе «как бы чего не вышло» – забивались в люки и на чердаки, ибо нечего им было ловить в этот час.
Глава 3
Краше красной краски нет
На почве, зноем опаленной, проживал один верблюд. Он был личностью презрительной и плюющей на что попало.
Камень увидит – плюнет в камень, увидит черепаху – плюнет в черепаху.
Как-то верблюд гулял и увидел червяка. Червяк сидел на ветке высохшего саксаула у него над головой. Верблюд плюнул в червяка, но не попал. Он плюнул еще раз и опять не попал. Так он плевал до глубокого вечера, пока наконец не понял, что червяк слишком высоко…
– Эй, червяк, слазь! – заорал верблюд.
– Не-а, – сказал червяк. – Не слезу!
– Что ты там делаешь?
– Посмотри на себя!
Верблюд посмотрел.
– Я плюю на верблюдов, – сказал червяк.
Притча о верблюде, который на всех плевалВ тот день и час, когда начался этот невероятный снегопад, Ирка сидела за столом в «Приюте валькирий» и грустно смотрела в окно. Снаружи все было белым. Снежная завеса, расчерченная вертикальными линиями стволов, закрывала все небо.
С другой стороны стола на лавке сидел Антигон и нетерпеливо подпрыгивал. Когда его подпрыгивание и, главным образом, повторявшийся стук ударявшейся об пол лавки вконец надоели Ирке, она неожиданно вспомнила, что они играют с Антигоном в шашки.
Ситуация на доске была вполне стабильной, даже, пожалуй, в пользу Ирки, но шашки ей вдруг опротивели. Даже одна мысль, что нужно передвигать их пальцем по доске и слушать щелчки, с которыми белые и черные кругляши перепрыгивают, пожирая друг друга, вызывала тоску.
– Мерзкая хозяйка, вы будете ходить или как? – нетерпеливо подал голос Антигон.
– Нет. Считай, что ты выиграл… Сдаюсь! – сказала Ирка, смахивая шашки с доски.
