Стражи мрака приближались так неуловимо, что Дафне мерещилось, что они передвигаются одними пальцами ног, как герои старых мультяшек. Даф вцепилась в флейту, спешно заставляя себя успокоиться. «Дыхание… Собьется дыхание – я совсем безоружна!» – напомнила она себе.
Если бы телепортировать! Стоило ей подумать об этом, как на стене противоположного дома вспыхнула руна, похожая на неуклюжий росчерк учителя физкультуры, штангиста по жизни, шашиста в душе. Даф увидела ее и помрачнела. И это предусмотрели, гадики! Теперь если она телепортирует, руна перенаправит ее прямиком в Тартар в добродушные прозекторские объятия дядюшки Лигула.
– Ну что встали? Взять ее! – приказал Хаким.
Два стража, закованных в латы, охраняющие от маголодий, решительно двинулись к Даф. Арей предостерегающе качнул мечом.
– Не помню, чтобы я разрешал топтать снег! – сказал он хмуро.
Стражи нерешительно остановились.
– А вот это правильно! Хочу напомнить, что вы на моей территории! Здесь я решаю, кого и кому отдать.
Моложавое и гладкое лицо Хакима торопливо сменило несколько выражений и остановилось наконец на заискивающем.
– Тогда решай, Арей! И решай быстрее! Мы не оспариваем твои права, но вспомни, кому ты служишь! – сказал он.
Прежде чем Даф успела выдохнуть маголодию, Арей бесцеремонно сгреб ее медвежьей лапой и, притянув к себе, заглянул в глаза. Даф ощутила почти физическую муку. Темные, страшные, знающие боль и страдание зрачки присосались к ней как пиявки. Жалости в глазах Арея было очень мало, а сентиментальности и того меньше.
Даф ощутила, что ее жизнь подвешена на чем-то гораздо более тонком, чем волос. Возможно, на лунном луче.
Хаким нетерпеливо ждал, убежденный, что сейчас Арей отдаст Дафну ему. Той тоже казалось, что так сейчас и случится.
– Подумать только: такая симпатяжка может оказаться в руках у старикашки Лигула, а тот только и может придумать, что вырезать ей сердце. Вот что я называю недостатком воображения, – сказал мечник насмешливо.
– Замолчите! Не шутите так! Я вас ударю! – тихо сказал Меф.
Арей посмотрел на него взглядом, далеким от симпатии. С крыши резиденции, едва не придавив Багрова, упал тяжелый пласт снега.
– Ударишь? Ого! Улита бы сказала: «Зайчик-вурдалак показывает клыки!» Ты еще не раздумал меня зарубить?
– Если вы сделаете что-то Дафне или еще раз неудачно пошутите – пожалеете. ОНА МОЯ! – ответил Меф.
Он ощущал странную решимость и не менее странную уверенность, что иначе и быть не может.
