Когда встречаешься со старыми добрыми друзьями, никакая предосторожность не бывает излишней.
* * *Едва Арей и Улита уехали, Ната, Чимоданов и Мошкин немедленно расслабились, как клерки в офисе в отсутствие начальства. Первые пять минут они послушно разгребали бумаги, но потом Зудука ухитрился поджечь штору. Все это он проделал с видом застенчивого интеллектуала, который режет ножичком сиденья в общественном транспорте. Взбешенный Чимоданов погнался за Зудукой, и дисциплина рухнула, как нетрезвый крановщик со своего орудия производства.
После того как Зудука был пойман и, точно Кощей на цепях, подвешен к потолку на старых подтяжках, Чимоданов извлек из кармана английский разговорник, изданный для сознаний мрака. Карманного формата несгораемая книжонка, закаленная в огне Тартара, содержала в себе душу английского гувернера, скончавшегося в Питере от чахотки осенью 1851 года. Гувернер, печальный и смешной старик, утративший эйдос скорее по недоразумению, ибо пороков, как и достоинств, он имел очень мало, терпеливо повторял фразы от «В каком году был построен Биг Бэн?» до «Ваш эйдос, сэр?».
Английским Чимоданов увлекся совсем недавно, уже после того, как более-менее прилично выучил французский и немецкий.
– Эй, Шакеспеарий! – задорно окликнул его Меф.
– Сам ты Шакеспеарий! Шейкспая! – огрызнулся Чимоданов.
Суть этой таинственной перебранки была известна только Мефу и Петруччо. Состояла она в том, что Чимоданов с недавних пор вместо «Лондон» говорил «Ландан», вместо Англия – «Инглэнд» и так далее.
Однако сегодня английский у Чимоданова продвигался плохо. Немного помучив старика гувернера, Петруччо спрятал разговорник и извлек маркер. Отыскав пергамент с очередным доносом, которые комиссионеры строчили друг на друга со скоростью швейной машины, Чимоданов перевернул его другой стороной и крупно написал:
«Всем-всем! Я рыдаль и плакаль!
Пропал адский котик. Похож на обычного кота, вывернутого наизнанку. На спине имеет два лысых крыла от ощипанной курицы. Глаза добрые, красные.
Особых примет и мозгов нету.
Обращаться к светленькой Дафне в резиденцию мрака. Звонить по любому телефону, предварительно обрезав трубку».
Этот пергамент он, незаметно подкравшись, приколол булавкой к свитеру Даф. Возмущенный Меф хотел вступиться, но Даф отлично справилась сама. Она лениво вытянула из рюкзачка флейту, а в следующий миг жалобное мычание Чимоданова доносилось уже из огромного сейфа в углу.
– Он там задохнется! – сказал Меф.
– Не задохнется.
