«Как бы шею в темноте не свернуть, — он зажег еще спичку, но снова как будто повеяло, и она потухла, — что за черт?» Зажег еще одну, на этот раз поставил преграду сквозняку. Тут стало ясно, что это не из котла открытого тянет, а из того коридорчика, откуда сам Сорокин только что пришел. Кто-то пробирался по нему, чуть слышно ступая.
Капитан, затаив дыхание, очень осторожно, почти бесшумно, передвинулся к стене, извлек пистолет. У того, в коридоре, было что-то вроде зажигалки или свечки, во всяком случае, у него там светлее было.
Судя по всему, шел кто-то крупный, то и дело постукивая о пол, как показалось, сапогом. То есть неважно он подготовился к походу по подземелью. Это соображение Сорокина успокоило, поскольку вряд ли может быть опасен человек, елозящий, как дурак, подошвой по битому кирпичу, песку да слежавшемуся углю.
Капитан, скользнув вдоль стены, дождался, пока из арки в зал пройдет эта фигура, и взял на мушку эту темную массу:
— Ручки вверх попрошу.
«В самом деле, зажигалка. Типа американской «зиппы», ярко горит, неэкономно, скоро бензин кончится…» — не успел Сорокин додумать, как зажигалка погасла.
Теперь уже кто-то шаркал откуда-то с другой стороны, из недр подземелья, причем ни капли не таясь и имея при себе отличный фонарь, которым равномерно, умело жужжал, приближаясь.
Из невидимой ранее арки появилась еще одна фигура, пришелец деловито уточнил:
— Все в сборе? А теперь руки…
Сорокин чудом не выругался.
— Саныч, твою ж… какого?
— А мне руки можно опустить? — спросил первый хмырь голосом Акимова.
Капитан все-таки сплюнул:
— Эх, сыщики, мать вашу…
— Нашли что-нибудь, товарищ капитан? — спросил сержант Остапчук. — Я — нет.
— И я — нет.
— Я лестницу нашел, — признался Акимов.
— Тогда слазим в колодец, — решил капитан, — раз уж все тут…
Выбрались на свет, все в пыли, в паутине, как шальные коты, найденную Сергеем лестницу потащили к колодцу. Еще когда сбивали крышку, стало ясно, что это почтенное сооружение давно не трогали, такой затхлостью оттуда несло.
Остапчук собрался было лезть, но Акимов самоотверженно вызвался:
— Пусти, Саныч, я помоложе.
Спустя уже минут пять он выбрался оттуда, грязный и растерянный.
— Нет там ничего, слизь да дерьма по горло…
И, едва они успели отряхнуться, как припустил ливень. Так что пришлось подведение итогов отложить до возвращения в отделение.
