Ничего осязаемого, но беда-то в том, что если предположить, что девочка была, то на удивление гладко, без сучка и задоринки, все складывается. Причем в откровенно поганую сторону».
Глава 15
История с красным пальтишком и Сергею не давала покоя.
К тому же было время думать, квартал выдавался спокойным. И с чего бы? Конкретные причины затишья были неведомы: очередное понижение цен, утихомирившее самых недовольных и горластых, закрытие последней подвальной разливайки к чертям собачьим или то, что фабричный дом культуры заработал на полную катушку, и теперь там было чем заняться молодежи — возможно, все вкупе, но в районе стало тише некуда.
С одной стороны, это хорошо, с другой — немедленно начались метания и сомнения, свойственные всем людям порядочным и совестливым. Появилось время задуматься над вещами, до которых в повседневной суете мысль не доходит.
Все шло своим чередом, не затрагивая мозги. Закончил обход территории, выслушал бодрые доклады всезнающих старушенций, дал фуражку поносить желающей малышне, сделал несколько внушений школьникам, выловленным с цигарками, побеседовал с работягами, которые накануне со смены слишком бодрыми вернулись, и на этом все.
На приеме населения отсидел — и снова вполне тихо, лишь пожилая гражданка принесла очередную жалобу на соседку по коммуналке, похищающую у нее из керосинки топливо, — правда, это было втуне. Та, похитительница, успела на полтора часа раньше, на нее наябедничала за аналогичные действия, правда, по поводу дров.
Сергей попытался выяснить, к чему она до сих пор заготовкой дров занимается, если паровое отопление работает вполне стабильно, но в ответ услышал лишь универсальное: «А ну как случись что?»
Наведалась пожаловаться на судьбу Анастасия, дочурка бабки Домны, почившей самогонщицы: полгода уж как отправилась бабуля на тот свет, а «клиентура» все дорогу не забудет, под окнами устраивает толкучки с очередями.
«Что ж я-то могу?» — поинтересовался Акимов, а та лишь руками разводит.
Остапчук пошутил, что Анастасии, мол, судьба Домашкино дело продолжать, Сергей отплевывался через левое плечо — свят, свят, только с одной все разрешилось, само собой.
Многознатец Иван Саныч лишь щурился хитро, по-ленински:
— Разрешилось, как же. Ты бы вместо говорильни всей этой Верке сигнал отправил: усилить, мол, контроль над запасами техспирта, да в промтовары наведался бы еще пару раз — с первого-то, видать, не дошло.
