— Опытный, — невинно поправил тот.
— Как вам угодно. Прямо, знаете ли, жаль, что не придется нам с вами поработать. Хотя… кто знает?
Пожимая капитану руку, бывший завкино заверил, что будет только рад новым встречам. «Как-то неталантливо притворяется для культурного человека», — неодобрительно подумал Сорокин, глянул на часы и заторопился. Надо было встречать проводника.
…Задумав тщательный осмотр помещения бывшего кинотеатра, капитан задействовал все ресурсы — официальные, полуофициальные и банальную кумовщину, но даже при этом его сразу предупредили: на много не рассчитывай, будет Фунтик.
— Что за Фунтик?
— Фунтик? Да старый, ворчливый такой пес, ни на что не годный. К задержанию точно не способен.
Сорокин, втихаря переведя дух, признался, что как раз это ему ни к чему.
В назначенный час из электрички вылезли двое: усатый, желчный проводник в штатском, которого упросили в его заслуженный выходной «пособить товарищам», и тот самый негодный Фунтик. В самом деле, пес-то не очень впечатлял.
Не овчарка, а дворняжка, лохматая, длинная и коротконогая, черная в подпалинах, а голова рыжая, аж красная, и кудлатая, точно в папахе.
С сомнением оглядев двор «Родины», затоптанный, грязный, проводник прямо спросил, что от них ждут. Сорокин честно ответил, что ничего.
— И правильно, — одобрил проводник, — тут у вас пастбище мамонтов, не иначе.
— И все-таки проверьте.
— Чего искать-то?
— Что угодно.
— Человека? Тайник? Товарищ капитан, нужно хотя бы примерно знать.
Сорокин развел руками.
— Но есть какая-нибудь вещь, для запаха?
Николай Николаевич, достав очки, показал их.
— Это металл, — заметил проводник, как маленькому, — надо бы текстиль.
— Слушай, добрый человек с собакой, просто проверьте территорию и помещение, — сердечно, искренне и без никакого начальственного гонора попросил капитан. — Если найдется хотя бы что-то… в особенности похожее на останки, кровь, кости… понимаете меня?
Проводник отвернулся, всем видом изобразив, что ему все понятно, не о чем беседовать с этим вот… неумным.
Обернувшись к своей ищейке, совершенно очевидно принялся совещаться с ней. По выразительному собачьему «лицу» читалось, что и она крайне недовольна заданием, но, вздохнув, встала и неторопливо отправилась, увлекая за собой проводника. Причем не тянула, а шла неторопливо, давая возможность поспевать за ней.
Сорокину неоднократно приходилось работать с собаками, но такого он никогда не видел.
