Осталась только правда.
– Я люблю тебя, Шарлотта. Люблю больше, чем воздух, которым дышу. Люблю так сильно, что иногда сердце не выдерживает такой бури чувств.
Этим все было сказано. Другие слова были не нужны. При тусклом свете лампы сначала ее халат, затем ночная рубашка заняли место на полу. Диринг смотрел на нее так напряженно, что у нее покраснело не только лицо, но и тело. Он перевернулся на бок, встал и быстро разделся. Куча одежды на полу изрядно выросла. На нем осталось только белье. Шарлотта молчаливо наблюдала за мужем.
Диринг снова лег рядом и стал целовать ее губы, шею, плечи.
– Такая красивая, – бормотал он, и его голос сулил наслаждение. – Такая чудесная… и моя.
– Навсегда твоя.
– Я постараюсь быть осторожным и нежным, но я схожу с ума от желания так давно…
– Я твоя, мой дорогой супруг, и отдаю себя тебе с любовью в сердце."
"Диринг нежно обнял жену, а она подняла руку и провела по его щеке. Он навис над ней и впился в губы поцелуем. Каждое движение его рук, губ, языка манило ее, увлекало все дальше по пути к блаженству.
Все условности и ограничения были забыты. Какие могут быть приличия, если речь идет о наслаждении? Его тело было твердым, гладким и горячим. Мышцы напрягались и расслаблялись под ее пальцами. Ей хотелось познать его тело так же, как он познавал ее.
Он коснулся языком ее отвердевшего соска, ставшего болезненно чувствительным. А прикосновение колкого подбородка к нежной коже груди заставило Шарлотту подумать о различиях: мягкое и твердое, мужчина и женщина.
Он ласкал и посасывал ее соски, и ощущения обжигали Шарлотту, словно на нее сыпались горящие угли из его очага.
Тяжесть его тела напоминала о силе, но каждый поцелуй, каждая ласка говорили о любви, нежности и даже, пожалуй, почтении. Естество Диринга касалось ее живота, и Шарлотта дрожала от предвкушения.
Она приподняла бедра, намекая, что она не хрупкая драгоценность и вполне выдержит более решительные действия. Диринг словно не заметил, и тогда она обвила ногами его бедра, открывшись для него.
Она услышала его стон и почувствовала, как он вошел в нее. Она ощутила мимолетную боль, которую сразу же сменило восхитительное чувство наполненности. Ей захотелось плакать от избытка чувств, никаких других причин не было – но Шарлотта не позволила слезам пролиться. Диринг медленно открыл глаза. Их взгляды встретились, и он замер. Мужчина и женщина стали единым целым. Соединились их тела, сердца, дыхания.
