Теперь все стало ясно. Дело рук Мэллори. Оказывается, он не только мерзавец, но и вор. Впрочем, Дирингу было все равно.
Шарлотта в безопасности, с Факсманом все будет в порядке. Все остальное неважно.
Повинуясь наитию, он подошел к книжному шкафу с тайником и одним движением руки смахнул все книги с третьей полки. Подвинув стул, он взгромоздился на него, просунул руку за фальшивую панель, и его худшие кошмары стали явью. Осознание случившегося ударило его со всего размаху, и он почувствовал себя таким же пустым, как тайник.
Диринг медленно слез со стула, упал в кресло и закрыл глаза. Он всячески старался, чтобы Шарлотте осталась неведомой вся глубина его падения, но не преуспел. Пожалуй, этого удара он пережить уже не сможет.
Он открыл глаза и стал ждать, словно надеясь на решение, которое само придет в голову. Вместо этого пришел Факсман – выбрав самый неподходящий момент, – но один взгляд хозяина заставил его замереть в дверях.
– Мне следует прийти попозже, милорд? – неуверенно спросил он.
Диринг попытался представить, как он сейчас выглядит со стороны, – безвольная фигура, скрючившаяся в кресле, посреди всеобщего разгрома.
Он с трудом взял себя в руки и встал.
– Почему ты здесь, Факсман? У тебя сотрясение мозга? – Он не дал секретарю шанс ответить. – Отправляйся домой. Сегодня мы не работаем. У меня важная встреча.
Секретарь взирал на него в полном недоумении.
– Ты расслышал меня правильно, Факсман. Сегодня у тебя свободный день. Оплачиваемый отпуск. У тебя же маленький ребенок, я не ошибся? Воспользуйся теплой погодой и погуляй с ним.
– Диринг медленно двигался по кабинету, словно прокладывал себе путь на карте с помощью секстана. Он уже знал, что будет делать.
– Спасибо. – Факсман был удивлен и обрадован неожиданным свободным днем. – Дочка растет так быстро, а я ее почти не вижу. – Секретарь собрался уходить. – Говоря мудрыми словами моего отца, человек не может вернуться назад и начать еще раз, но он всегда может начать еще раз и прийти к новому концу.
– Это точно.
– Диринг был занят своими мыслями и пропустил мимо ушей слова Факсмана, хотя они вполне соответствовали его ситуации.
Глава 22
Диринг мчался так, словно за ним гнался сам дьявол. Ветер бил в лицо. К моменту прибытия в Бекфорд-Холл он был в изнеможении, но исполненным решимости. Он постоянно думал о предстоящем разговоре, но не смог придумать ничего, кроме правды: он любит Шарлотту больше жизни и, несмотря на сделанные ошибки, не мыслит своего будущего без нее.
