Секретариат заканчивает оформление ответного письма. Вы оба можете идти.
Колдун едва заметно шевельнул пальцами.
Тотчас же Педру поднялся, сделал знак Кузе следовать за ним и, пятясь, направился к двери. А на выходе вновь отвесил глубокий поклон.
– Ты… всегда так входишь и выходишь? – усмехнулся Кузя, когда они оказались в коридоре. Педру смерил его взглядом мгновенно потемневших глаз:
– Твой хозяин – простой граф, и к нему ты можешь входить как захочешь, хоть боком и вообще без поклона. Но если я от тебя еще раз услышу, что из-за какой-то паршивой бумажки, подписанной в тысяча девятьсот десятом году, мой повелитель перестал быть королевской особой…
Кулаки Педру сжались, и от него полыхнуло такой яростью, что Кузя аж голову в плечи втянул.
– Ты что?! – начал уверять он. – В России вообще монархия. А я лично участвовал в коронации нашей тетечки императри… то есть ее величества.
Ректорский див успокоился.
– Вот именно. Все эти бумаги – формальность, фикция. Кровь и сила колдуна – вот что на самом деле имеет настоящую ценность.
И даже если во всей Европе, да хоть и во всем мире забудут о чистоте королевской крови, здесь, в этих стенах, навсегда сохранится истинное положение вещей. Я позабочусь об этом.
Голос дива не изменился, не стал громче, но Кузе показалось, что он зазвучал одновременно со всех сторон.
Как тогда, когда говорил Императорский див. Кузя даже испытал некоторую зависть. Как же заполучить такую мощь?
Они вернулись в кабинет Педру.
– Слушай, – спросил Кузя, – а ты правда волнуешься за Инессу? Неужели вы были близки?
Он задумался, способны ли древние дивы на настоящую дружбу.
– О… еще как, – Педру поднял взгляд к потолку, – шесть раз я бросал ей вызов. И шесть раз она размазывала меня по прибрежным скалам так, что каждый наш бой я считал последним. Но не было случая, чтобы она посмеялась надо мной или отказала в поединке. Я тоскую по нашим битвам.
– А… – история с дружбой оказалась слишком романтичной. – А почему ее подарили? Она ведь очень сильная. И почему не тебя?
– Тогда, чуть больше четырехсот лет назад, отгремела последняя война, в которой на стороне своих государств воевали Академии.
Наша Академия сошлась в бою с Болонской. Их бештаферы были сильнее, особенно один, тот, что принадлежал ректору. Именно ему и был присвоен одиннадцатый уровень, сильнее его считался лишь Демон Шестого неба. Мне, кстати, довелось видеть его.
– Кого? – уточнил Кузя."
"– Демона Шестого неба. Португальцы ведь первыми высадились в Японии.
