А Савелий, повернув к хозяину испуганное лицо, жалобно спросил:
– Сергей Дмитриевич… Ваш отец не учил вас, случайно, водить вертолет?
– Ты справишься, – постарался натянуть на лицо ободряющую улыбку Сергей. Крупной крылатой формы, способной в случае крушения удержать в воздухе колдуна, у Савелия, к сожалению, не было.
Как и говорил колдун Меньшов, орденов и медалей на его парадном мундире имелось предостаточно. Кузя хорошо рассмотрел их, когда новоиспеченный ректор поднялся из коленопреклоненной позы, в которой давал клятву и целовал знамя Академии, и подошел к Гермесу Аркадьевичу.
Талисман подчинения Инессы сиял у него на шее, напитанный свежей колдовской кровью. Силой Инессы от него веяло настолько сильно, словно страшная дива находилась где-то совсем рядом.
– Жаль, не получилось провести обряд полностью. Но без Инессы, как вы понимаете, это невозможно. Надеюсь, она почувствует и явится проверить.
– Сколько нам ждать? – спросил хозяин."
"Меньшов пожал плечами:
– Понятия не имею.
Мы же не знаем, где находится Убежище. Может, час. А может, десять. Особенно если Инесса решит вернуть и Сергея.
– Тогда будем ждать, что же поделать, – философски заметил хозяин.
– Я думаю, всем пока стоит разойтись по своим ложам, – громко проговорил Меньшов.
Обряд проводили без торжественности, а заседание Коллегии было кратким и каким-то скомканным. Когда Инесса вернется, можно будет соблюсти все формальности. Однако сейчас на арене от Академии присутствовали только Вознесенский, Петрович и Диана.
Дива не стояла, как обычно, за спиной у колдуна Меньшова, а находилась в отдалении, возле стены. Там располагался алатырь, удерживающий ее, пока хозяин напитывал своей кровью талисман. Сейчас алатырь был уже разомкнут, однако дива не спешила его покидать. И вид у нее, как заметил Кузя, был совсем не веселым. Еще бы, теперь проректором, скорее всего, станет Вознесенский и Диана перейдет в подчинение к этому суровому и жестокому дядьке. На протяжении всей церемонии Вознесенский неодобрительно косился на Кузю, и тот не выдержал и, пользуясь тем, что в действе наступила самая торжественная часть и Петрович отвлекся на нее, показал его хозяину язык.
Однако маневр, к сожалению, заметил Владимир, и Кузя тут же получил нагоняй по ментальной связи.
– Пройдемте в ректорскую ложу, – нарушил Кузины размышления Меньшов, – на боевом поле довольно прохладно, а в ложах натоплено.
– Да, хорошая мысль, – согласился Гермес Аркадьевич.
