Ты же можешь выбрать только из двух вариантов — насладиться своей ролью красивой женщины — победительницы, с высоко поднятой головой и походкой от бедра или стоять вот так же, как сейчас, глупой незрелой девчонкой, ссутулившись и стесняясь, будучи униженной своим статусом…
Снова отпрянула от него, снова дернулась. Плевать, что за этим последует — порывисто наклонилась, схватив с пола халат, судорожно прикрыв свое тело, словно бы это помогло ей спрятаться от истины, которую он сейчас глаголил…
Подняла на него полные ненависти глаза и прошипела сквозь зубы.
— Только мысль о том, что ты, чудовище, можешь убить ни в чем не повинных людей в случае моего неповиновения вынуждает меня слушать весь тот бред, который ты говоришь. Ты можешь позвать даже всю свою армию, чтобы они держали меня, когда ты будешь меня терзать, но знай одно — никогда и ни при каком раскладе я не буду получать с тобой удовольствие и не отдамся тебе добровольно. Что бы ты ни делал, как бы ни пытался меня одурманить, опоить, морально уничтожить.
Я не одна из этих твоих слабых и никчемных шлюх, вроде той, что плещется в твоей ванной позади нас, вынуждая себя тебе улыбаться, а сама ненавидит себя и ситуацию за то, что ты сейчас так нагло и беззастенчиво смотришь на меня и хочешь меня, а не ее. Вот тебе ответ победительницы, Макдиси…
Она говорила, а он слушал совершенно спокойно, безэмоционально. Иногда чуть заметно улыбался. Казалось, его даже забавляла ее тирада.
В конце хмыкнул, приподняв бровь. Капризно скривил полные губы.
— Все-таки глупая незрелая девчонка. Кейтлин, — повелительно обратился к своей любовнице через плечо, — раз так, то прикажи ей вымыть рот мылом, как поступают со сквернословящими, невоспитанными малолетками.
С этими словами шейх Макдиси пошел на выход, на ходу хватая полотенце.
* * *Ника все еще ощущала во рту гадко — щиплющий привкус щелочного мыла — самого термоядерного, вонючего из всех видов.
Ее глаза были красными и продолжали щипать — Кейтлин постаралась, чтобы гадкая субстанция попала везде, где только можно.
— Скажи спасибо, что тебе не промыли другие части тела, — злобно усмехнулась она, не без удовольствия наблюдая, как бедная девушка давилась от мыльной пены, — будешь и впредь такой строптивой и глупой, то ли еще будет…
Ника в очередной раз сплюнула гадкий осадок во рту, пытаясь разлепить глаза, пылающие от боли.
