Там, где были дома, остались изломанные, заросшие лесом вздутия, к которым даже страшно было подходить.
– Стойте здесь, – приказал Максим. – И без высочайшего соизволения – ни шагу.
– А можно мне с тобой? – робко спросил Генка. Видно, инцидент в храме не стал уроком.
– Можно Машку за ляжку, – грубовато отозвался Максим. И добавил: – И козу на возу. А не нравится выслушивать оскорбления – ламентацию напиши."
"Неистребимы армейские замашки. Он вошел в деревню с восточной стороны, опираясь на клюку, как старый дед.
Волосы шевелились на затылке – жуткая усталость от постоянного напряжения. Что такое сибирская язва и с чем ее едят? Много лет прошло, это понятно, а вдруг спрятался где-то живой микроб?.. Он стоял на чьем-то подворье, рылся глазами в хитро сплетенных обгорелых досках, фрагментах крестьянского быта, превращенных за десятилетия в заросшую свалку. В художественных картинах неистощимые на выдумку киношники примерно в таком духе представляют мир, погибший от ядерного взрыва. Никто при этом не знает, что такое ядерный взрыв (не доводилось как-то, имеются лишь расчеты и версии ученых) и какие его последствия, но фантазия работает: атомные электростанции, атомные подлодки (до какой ерунды ни додумаются), миллионы погибших, зараженная земля, дикие мутации…
Он перешагнул через явно не античные черепки, постоял у развалившейся печи, в которую юркнула белка.
Медленно двинулся по деревне. Изучать весь этот ужас резона, наверное, не было, он вычислил направление на южную околицу и отправился в просвет между мрачноватыми горелками…
Нужный объект обнаружился за пределами деревни.
По всей вероятности, это и был дом колдуна и его непутевого отпрыска. Хату в девятнадцатом году жечь не стали, вероятно, испугались. А возможно, колдун продолжал здесь жить – не палить же вместе с проживающим…
Он стоял под мощной липой, слушал, как ветерок перебирает листья, и не мог понять, что пытается подсказать ему дерево… Чаща начиналась в пятидесяти шагах – мохнатая, черная.
Если двигаться прямо, то теоретически попадешь к храму. Слева – заросший шиповником лог, справа обрыв из наслоений ржавой глины и серого известняка. Он еще раз осмотрелся. Ошибки быть не могло, нет других домов на южной околице. Вдавленная в землю полухата-полуземлянка с обвалившейся стрехой и засыпанным проемом в черную глотку берлоги…
Он поднялся на бугор, отыскал свою компанию, мнущуюся на опушке, изобразил пальцем дугу – двигаться в обход.
