Зрачки вытянулись, и темные глаза затопило расплавленным золотом.
Ой, мамочки!
– Боевики, – с ходу сдала наглых четверокурсников, но потом чувство справедливости все-таки взяло верх, и я честно добавила: – Сначала они, на полигоне. Потом уже я сама, когда упала в овраг и покатилась… Ой…
Руки магистра как-то особенно сильно сжались на моих многострадальных боках, и я не сдержалась.
– Достаточно… Потом расскажешь.
Тейдж стиснул зубы и быстро зашагал вперед.
– А… куда это вы меня несете? – осторожно поинтересовалась я через минуту.
– Лечить, кормить и знакомить с драконом, – пояснили мне коротко и совершенно невозмутимо.
– С дра… – Я поперхнулась воздухом. – Драконом?
– Да, а что вас так смущает? Вы ведь хотели его увидеть? Дракон тоже жаждет с вами встретиться. Можно сказать, мечтает. Грезит… Особенно ночами… Но это потом, – успокоили меня. – Сначала – в целительское крыло. Лечиться.
И вот тут как-то очень своевременно вспомнилось, что я скорее всего уже не в родном Асавайне, а, судя по тому как уверенно двигался Тейдж, на территории противника, в хостовой драконьей академии.
Значит, и целители будут драконьи.
Нет, я, конечно, не против, чтобы в меня влили что-нибудь укрепляющее, избавили от ссадин, кровоподтеков, проверили, нет ли вывихов и повреждений. Но ведь начнут осматривать, снимут одежду, и обнаружат на шее, вместе со связкой самых разнообразных амулетов на все случаи жизни, личный жетон, который выдается всякому адепту Асавайна.
А вот это уже проблема.
Хвала Создателю, на полигон мы надеваем простую тренировочную форму, без опознавательных знаков.
Брюки, не стесняющая движений рубашка с длинными рукавами и глухим воротом, невысокие сапоги, простая темная куртка. Такое везде носят. Ни нашивок, ни эмблемы – никаких доказательств, что в славную драконью академию проник вражеский лазутчик. И его нужно немедленно схватить, допросить…
Гм… Ну, схватить-то меня, положим, и так уже схватили. И допрашивать, по всему видно, намереваются с пристрастием. Но пока дракон не знает, откуда я, у меня остается маленький шанс на снисхождение.
– Магистр, – произнесла нарочито бодро, прекратив изображать умирающую лебедь, несчастную, но по-прежнему прекрасную. – А может, не надо к целителям? Зачем их беспокоить из-за нескольких царапин и ушибов? Я уже себя совсем хорошо чувствую… То есть почти хорошо. Правда-правда…
– Это их работа. – Тейдж даже с шага не сбился.
Вот ведь…
– А вы…
– Что я? – поднялись вверх четко очерченные брови.
