Потом созвал своих полководцев:
– Как быть? Перейти ли нам через реку? Пустить ли Томирис на нашу землю?
Полководцы решили дело единодушно:
– Зачем идти в чужую, неизвестную нам землю?.. Мы не знаем, что ожидает нас там. Пускай Томирис идет сюда, давайте допустим к нам ее войско и встретимся на нашей земле!
И только лидиец Крез, который и сюда последовал за Киром, был не согласен с этим решением.
– Так как бог отдал меня во власть тебе, царь, – сказал он, – то с самого начала я обещал отвращать, по возможности, всякую беду от твоего дома.
Если ты думаешь, что ты бессмертен и что твое войско бессмертно, тогда мне вовсе нет нужды высказывать свое мнение. Но если сознаешь, что ты только человек и что твои подданные только люди, то знай, что одни и те же люди не могут быть счастливы постоянно. Мое мнение противоположно совету твоих полководцев. Если ты допустишь неприятеля на свою землю, то погубишь все твое царство. Ибо ясно, что если массагеты победят, они не убегут назад, но устремятся дальше в твои владения.
У них уже не будет преграды. Если же ты одержишь победу над врагом, то двинешься во владения Томирис. И будет нестерпимым позором, если Кир, сын Камбиза, побежденный женщиной, уступит ей страну! Поэтому я полагаю, что нам следует перейти реку и подвинуться вперед на столько, на сколько отступит враг, и лишь на их земле начинать сражение. Массагеты не вкусили благ персидской жизни, и им незнакомы большие удовольствия. Поэтому советую зарезать множество скота и приготовить для этого народа угощение в нашем лагере.
Кроме того, налить в изобилии чаши чистого вина. Потом советую оставить в лагере часть нашего войска, уже не способную к битве, а с остальными возвратиться к реке. Если я не ошибаюсь, неприятель при виде стольких благ кинется на них, а нам останется прославить себя победой.
Кир надолго задумался. Он привык побеждать в открытом бою…
Но ожили в памяти рассказы деда его, Астиага. Дикие полчища скифов на мидийской земле, произвол, разбой, разорение… Снова красные костры пылали перед ним в черном ночном поле, снова слышал он хриплые голоса скифской орды и конский топот, вопли и женский плач и крики детей…
– Я предпочитаю мнение Креза, – сказал Кир.
И велел сообщить царице Томирис, что он сам вступает в ее владения.
Прежде чем выступить, Кир позвал к себе в шатер своего сына Камбиза и попросил Креза тоже прийти к нему.
– Я оставляю тебе царство, – сказал Кир Камбизу, – царствуй, пока я буду в походе.
