Они приобрели там город и назвали его Гиелой.
Так же как и фокеяне, поступили жители ионийского города Теоса. Они заперлись от Гарпага в своей крепости. Но Гарпаг сделал вокруг стен Теоса высокие насыпи и овладел городом. Теосцы, так же как фокеяне, сели на корабли и покинули родину. Они отплыли к Фракии и заняли там город Абдеры, что возле островов Лемнос и Фасос, за Фасосским проливом…"
"Изгнанники не забывали своей родины. В тех незнакомых краях, куда пришли, потерявшие все свое имущество, оторванные от своих пашен и ремесел, изгнанники жили трудно, тяжко, в непроходящей тоске…
И все-таки они предпочитали выносить всяческие страдания, только не рабство.
Остальные ионийские города пытались сражаться с Гарпагом. Они мужественно защищали свою свободу. Но персидские войска, в которые влились еще и побежденные народы, превосходили их силой.
Гарпаг победил ионийцев, взял их в плен. Он не стал сгонять ионийцев с их земли, не стал продавать в рабство, ионяне остались в своих городах.
Но у них уже не было своих правителей и законов. Они только исполняли приказания завоевателей.
Покорив Ионию, Гарпаг пошел войной на остальные племена, жившие в Азии, – на карийцев, кавниев и ликиян… Как большая гроза, ничего не щадящая на своем страшном пути, прошел Гарпаг по всей нижней Азии.
А сам Кир тем временем такой же грозой прошел по верхней Азии и покорил все живущие там народы.
И теперь, когда вся Азия была под рукой Кира, перед ним вставала давняя мечта его деда Астиага – Вавилон.
Там, в МеждуречьеНемало лет прошло с тех пор, как молодой Кир одержал первую победу – победу восставшей Персии над Мидией, над своим дедом Астиагом.
Кир еще крепок и силен. Но возле его глубоких, полных черного пламени глаз легли тени, на высоком лбу, над крутыми бровями появились морщины, а лицо потемнело и загрубело в битвах и походах…
С давних пор, с тех самых времен, когда он отнял власть у своего вероломного деда царя Астиага, в их семье жили рассказы и воспоминания о том, как мидийский царь Киаксар, отец Астиага, ходил в Междуречье.
– Ты глупейший и бессовестнейший! – яростно укорял Кира свергнутый Астиаг. – Ты отнял у меня царство, но сможешь ли ты сделать то, что сделал твой прадед Киаксар и что совершил бы я? Хоть бы ты оглянулся назад и посмотрел на то, что совершали индийские цари!
Злобные речи, издевательства, оскорбления – все это не волновало Кира.
