И когда кончились свадебные торжества, Крез, по обычаям своей страны, совершил над Адрастом обряд очищения. Он принес в жертву богам козленка и его еще теплой кровью омыл руки Адрасту. Этим он снял с Адраста тяжесть и позор его преступления. И Адраст остался в доме Креза как самый преданный и признательный друг.
Светлый, праздничный покой наступил в жизни Креза. Атис был счастлив со своей молодой женой. Покоренные народы исправно платили дань. Никакие враги не грозили Лидии. Прозрачная Пактол щедро несла свои золотые дары…
И Крез снова почувствовал себя самым счастливым человеком на земле.
В это время в соседней стране Мисии, на мисийском Олимпе, появился свирепый вепрь. Он спускался с горы и опустошал мисийские поля – вытаптывал ячмень и виноградники, пожирая плоды.
Много раз мисяне пытались убить вепря. Но это оказалось им не под силу. Их дротики не причиняли зверю никакого вреда.
А вепрь еще и сам нападал на людей, и они в ужасе убегали от его страшных клыков.
Потеряв терпение, мисяне пришли просить помощи к царю Крезу.
– Царь, – сказали посланцы мисян, – мы к тебе с просьбою. В нашей земле появился огромный вепрь. Он опустошает наши поля. А мы никак не можем одолеть его. Просим тебя, пошли к нам своего сына с отрядом лучших бойцов. И пусть они убьют вепря или прогонят его с нашей земли.
Крез уже готов был согласиться и хотел позвать Атиса. Но тут же вспомнил о страшном привидении, которое явилось ему.
– О сыне моем больше и не вспоминайте, – сказал он. – Я его не пошлю к вам. Он недавно женился и пусть сидит дома.
Однако я постараюсь помочь вам. Я дам вам отряд моих лучших воинов и всех моих охотничьих собак.
Мисяне были довольны. Они поблагодарили царя и собрались уходить.
Но в это время явился Атис. Он стоял за занавесью в соседнем зале и слышал, что ответил отец мисянам.
– Отец мой! – сказал Атис с волнением и обидой. – Прежде лучшим и благороднейшим моим занятием было ходить на войну, охотиться и добывать славу. Теперь ты удерживаешь меня и от войны, и от охоты. Тебя не заботит, что твоего сына могут обвинить в трусости? Какими глазами глядеть мне на людей? Что станут думать обо мне? Что скажет моя молодая жена? Или отпусти меня на охоту, или докажи мне, что, удерживая меня, ты поступаешь правильно!
– Сын мой! – ответил Крез.
– Я поступаю так, дитя мое, вовсе не из равнодушия к тому, что о тебе будут думать люди. Но мне явился призрак и сказал, что ты умрешь от железного копья. Вот я и удерживаю тебя. Ведь ты единственный сын у меня.
