Еще в те дни, когда персы только что подошли к берегам Эллады, пифия в Дельфах предсказала судьбу Леонида:
У вас, обитатели Спарты обширной, будет разрушенГород большой ваш и славный мужами Персиды. Или – не будет.Но тогда стогны твои, Лакедемон, оплакивать станутЦаря вашего смерть, из рода Геракла…«Это моя судьба, – думал Леонид, – я тот царь из рода Геракла. Я умру, но сохранится Спарта».
Взошло солнце. Царь Ксеркс, по персидскому обычаю, совершил солнцу жертвенное возлияние. И сам повел войско.
Леонид отошел от узкой полосы берега, поставил отряд в более широком месте. Тут и произошло сражение. Персы гибли бессчетно. А позади стояли начальники и бичами гнали их в бой.
Спартанцы дрались со всей отвагой, со всем мужеством, на какое были способны. У них сломались копья – они схватились за мечи. У кого не стало и мечей – дрались врукопашную.
Но враги окружили их со всех сторон и похоронили под черной тучей железных стрел. В этой битве погиб Леонид, царь спартанский, и все его триста воинов легли вместе с ним.
У входа в Фермопилы есть холм. Сюда отступили спартанцы, когда варвары неожиданно явились к ним с Эфиальтом. Здесь был их последний бой. Теперь там стоит каменный лев в честь доблестного воина Леонида, царя Спартанского.
На улице шумел дождь и летели хлопья снега, когда Аристотель рассказывал у очага эти длинные истории о войнах, о бедствиях народных, о подвигах героев Эллады… Он умолк и, задумавшись, загляделся на огонь.
– А что же этот проклятый Эфиальт? – спросил Александр с пылающим от волнения лицом.
– Неужели он остался жить после этого?
– Жить! Какая может быть жизнь у предателя!.. – сказал Аристотель. – Сначала он бежал в Фессалию, скрываясь от эллинов. Была объявлена цена за его голову. А потом его убил трахинянин Афенад. Правда, он убил Эфиальта за другое подлое дело. Но все равно Спарта наградила Афенада.
Поворот жизни"
"Расцветали весны, полыхали летние дни под ливнем солнца; в прохладе и тишине рощи Нимфайона задумчиво проходили нарядные месяцы осени, отягченные плодами; шумели зимние дожди, и горные ветры завывали над крышей…
Александр привязался к Аристотелю; он любил его не меньше, чем отца.
– Отцу я обязан тем, что живу, – говорил он, – а Аристотелю – тем, что живу достойно.
Аристотель открыл перед ним огромный мир знаний, мыслей, красоты. Жизнь Александра наполнилась самыми разнообразными интересами и увлечениями.
