– А Оксиарт? А мои сыновья?
– Все с ним. Со Спитаменом. Помогите им, боги! Сейчас Александр поставил главным военачальником над войском Кена. Это один из его этеров. Дал к его войскам еще отряд Мелеагра. А у Мелеагра сотни четыре конных этеров, лучших всадников. У него есть и конные дротометатели… И язык не поворачивается сказать: с ними наши бактрийцы и согды. Эту армию Александр поставил на зимовку, велел наблюдать за страной, чтобы все было тихо. А если появится Спитамен, устроить засаду и захватить его. Захватить во что бы то ни стало.
– И что теперь?
– Спитамен со своим войском сам вышел навстречу Кену. Некуда ему больше деться, некуда. Кен запер его в пустыне. Теперь Спитамен вышел на самую границу скифской земли. С ним еще три тысячи скифов. Я оставил их перед самым сражением. Господин приказал вам не покидать Скалу. Ни за что не покидать Скалу. Ждать вестей.
– Что же теперь там?! – воскликнула госпожа, всплеснув руками так, что звякнули браслеты. – Почему ты не дождался конца сражения, не узнал?.
.
– Господин боялся, что я умру раньше, чем доберусь сюда.
Голос его стал еле слышным. И только теперь все заметили, что он крепко прижимает руку к груди и сквозь пальцы медленно проступает кровь.
– Да он ранен! – закричала кормилица. – Госпожа, отпусти его скорее!
Госпожа быстро поднялась:
– Что с тобой?
– Меня задела стрела… Когда началось сражение…
Госпожа велела увести вестника и позаботиться о нем.
Разошлись не сразу. Рокшанек глядела на мать, на ее побледневшее под румянами лицо.
Госпожа сидела молча, сдвинув сросшиеся у переносья брови, и нервно терла одну руку другой. Ждать вестника, не покидать крепости… А придет ли еще вестник, будет ли кому послать его? Пока старый бактриец добирался до Скалы, на границе Согдианы произошла большая битва. Где теперь Оксиарт? Где ее сыновья?
Госпожа закрыла глаза, будто страшась увидеть то, что угрожало, – гибель Оксиарта, гибель семьи… Она позвала служанку:
– Спроси у посланца, не слышал ли, куда Спитамен пойдет потом? Откуда ждать гонца? Если уснул – разбуди.
– Его нельзя разбудить, госпожа, – печально ответила служанка, – он умер. У него в сердце не осталось крови…
Госпожа молча поглядела на нее, отвернулась и, опустив голову, пошла в свою спальню, повторяя одно и то же:
– Сыновья мои, ах, сыновья мои, сыновья мои… Где вы теперь, сыновья мои?..
Рокшанек крепко прижалась к теплому плечу кормилицы:
– Апа, а вдруг Македонянин придет сюда?
– Не придет, моя светлая, не дрожи так.
