– Что же ты хочешь сказать мне, Бисфан, сын Оха – Артаксеркса?
– Ты спешишь в Экбатаны, царь, чтобы захватить Дария. Но Дария нет в Экбатанах. Вот уже пятый день, как он бежал.
– У него есть войско?
– Есть, царь. Есть конница – тысячи три. И тысяч шесть пехоты.
Александр улыбнулся уголком рта:
– Немного!
Так. Снова бежал. Снова искать и преследовать.
– А что же думаешь делать ты, сын Оха? – спросил Александр.
– Я хочу поступить к тебе на службу, царь. Я буду верно служить тебе.
– А как же твой царь Дарий?
Бисфан, прищурясь, внимательно поглядел на Александра:
– Мой царь? Человек, который бежит теперь, сам не зная куда, предав свое царство, свою страну?
– Хорошо, – сказал Александр, – я принимаю тебя.
Присоединяйся к моим конным этерам.
Бисфан поклонился и, вскочив на коня, последовал за отрядом царских друзей.
– Еще один перс… – прошло по рядам этеров. – Своих македонян ему мало!
Мидия встретила македонян прохладой долин, обильных пастбищ, зеленью садов, отягощенных плодами, поселений с полными закромами хлеба…
Экбатаны лежали у самых гор.
Страна, покинутая царем и войском, не защищалась.
«Здесь персидские цари спасались от летнего пекла, – думал Александр, с наслаждением дыша свежим воздухом гор и леса, – они были правы. Македонские цари тоже будут приезжать сюда в летние месяцы… Ветер ходит по улицам – совсем как в Пелле!»"
"Древний акрополь стоял на плоской скале. Семь кирпичных стен окружало его. Зубцы этих стен были окрашены в семь разных цветов. Зубцы первой, наружной стены были белые, как снег на горах.
Зубцы второй стены – черные, как уголь костров. Зубцы третьей – красные, как весенние маки на склонах гор. Четвертой – голубые, как вода у берегов Александрии. Пятой – цвета меда. Шестой – посеребренные. И зубцы седьмой, внутренней, самой высокой стены хранили следы старой, потускневшей позолоты.
Александр еще в детстве слышал, что где-то очень далеко есть такой дворец, – Аристотель рассказывал о нем. Но тогда это казалось чем-то нереальным, похожим на легенду.
А теперь вот оно, это здание, овеянное волшебством древности, стоит перед его глазами.
Александр, волнуясь, вошел во дворец мидийского царя Астиага. Здесь, в этих залах, когда-то бродил маленький черноглазый внук царя Куруш. В эти двери он входил. По этим лестницам поднимался. Отсюда он глядел на темные шапки лесистых вершин и вспоминал пастуха Митридата… Отсюда Куруш ушел в Персию и поднял восстание против Астиага. Странно его звали – Куруш.
