Мы и так уже все финикийское побережье заняли – и Библ, и Арад, и Сидон… Так разве уменьшится твоя слава, царь, если один непокоренный город останется на твоем пути? Пройдем мимо, и все. Тир ведь не загородит нам дороги.
Парменион угрюмо молчал. Он был согласен с ними, но не решался противоречить царю.
Опытные полководцы – Кратер, Клит, Мелеагр, слушая их, возмущенно пожимали плечами, гневно прерывали их. Сердились и молодые друзья царя – этеры. Но Александр даже сердиться не мог.
– Как же вы так близоруки? Как же не понимаете вы, что нельзя оставлять у себя в тылу враждебных городов? Разве не знаете вы, что персидский флот найдет здесь свою пристань и отрежет нас от моря и от Македонии? Для того и захватываем мы это побережье, чтобы персу было негде высадиться.
Ведь если это случится, мы положим здесь все свое войско и ляжем сами. У нас нет другого выхода – мы должны взять Тир.
В армии тоже бродила тревога. То одному, то другому снились зловещие сны, являлись устрашающие приметы.
Какой-то фалангит разломил хлеб, а из него закапала кровь… Даже сам царь испугался; он немедленно призвал жреца Аристандра, который не раз пророчески предвещал будущее.
Аристандр внимательно рассмотрел окрашенный чем-то красным кусок хлеба. Множество глаз следило за его действиями, за выражением его лица. Аристандр делал вид, что старается понять волю богов. Но боги тут были ни при чем – ему была известна воля царя: давать только благоприятные предсказания. И вот озабоченно нахмуренные брови Аристандра скоро расправились, и лицо прояснилось.
– Хорошее знамение для нас, царь. Видишь? Если бы кровь показалась снаружи – погибли бы мы. Но кровь внутри хлеба. Значит, погибнет город внутри своих стен!
Пророчество Аристандра, как бывало уже не раз, успокоило и приободрило войско. Значит, боги не оставляют македонян, а их жрец верно служит македонскому царю."
"Однако Тир взять действительно очень трудно. Но может быть, тирийцы еще опомнятся, может, сдадутся, если еще раз поговорить с ними?
Александр скрепя сердце отправил в Тир посольство.
– Будьте красноречивы, – наказывал он послам, – убедите их любыми словами и обещаниями, что я ищу мира с ними. Пусть лишь не боятся и откроют город!
Македоняне проводили своих послов на тирийских ладьях. А к вечеру волны выкинули на берег их бездыханные тела. Тирийцы убили послов.
Александр, возмущенный и оскорбленный, тут же отдал приказ готовиться к штурму.
