– «…чтобы этот человек, способный на все и умеющий пользоваться обстоятельствами, чтобы он не повернул дело в свою пользу…»
– Какой грубый язык!
– «…Ведь для олинфян ясно, что сейчас они ведут войну не ради славы и не из-за участка земли, а ради того, чтобы спасти отечество от уничтожения и рабства, и они знают, как он поступил с теми из граждан Амфиполя, которые предали ему свой город…»
– Знают, конечно. Я убил их первыми. Если они могли предать своих сограждан, то разве не предали бы меня?
– «…И с гражданами Пидны, впустившими его к себе…»
– С ними я поступил так же, клянусь Зевсом! Как бы я верил потом им, предавшим свой родной город?
– «…Если мы, граждане афинские, оставим без поддержки и этих людей и в таком случае он овладеет Олинфом, тогда что же еще будет мешать ему идти туда, куда хочет? Пускай кто-нибудь ответит мне…»
– Я сам отвечу: никто!
– «…Учитывает ли кто-нибудь из вас, граждане афинские, и представляет ли себе, каким образом сделался сильным Филипп, хотя был первоначально слабым? А вот как: сначала взял он Амфиполь, потом Пидну, позднее еще Мефону…»
– Под Мефоной мне выбили глаз.
Недешево заплатил, клянусь Зевсом!
– «…Наконец, вступил в Фессалию. После этого в Ферах, в Пагасах, в Магнесии – словом, всюду он устроил так, как ему хотелось, и тогда удалился во Фракию».
– Все припомнил!
– «После этого он заболел. Едва оправившись от болезни, он опять-таки не предался беспечности, но тотчас сделал попытку подчинить олинфян…»
– А как же? У меня нет лишнего времени.
– «…Скажите, ради богов, кто же среди нас настолько простодушен, кто же не понимает того, что война, происходящая сейчас там, перекинется сюда, если мы не примем своих мер?..»
– Клянусь богами, он прав. Но красноречие его впустую. У афинян все тяготы несут рабы. Только на рабов они и полагаются, и это их погубит.
Однако Филипп ошибся, говоря, что афинян речами воевать не заставишь. Речь Демосфена была так горяча и взволнованна, что убедила народное собрание. Афиняне вскоре снарядили помощь Олинфу.
Они послали олинфянам тридцать триер[12] с двумя тысячами наемного войска во главе с полководцем Харетом.
Война под Олинфом разгоралась. Уже осыпались листья, устилая долины, в горах гудели осенние ветры, начались дожди.
«Наступит зима, и война кончится, – думали олинфяне, – за зиму мы окрепнем, соберем новое войско. Зимой никто не воюет!»
Надежды их были напрасными. Никто в Элладе не воевал зимой. Но Филиппу зима не была помехой.
