Что такое их тридцать две тысячи пеших и пять тысяч конных воинов по сравнению с неисчислимыми полчищами персидского царя? Когда Ксеркс в былые времена проходил через Македонию, его войска выпивали досуха целые реки!
Словно угадывая, о чем думают его этеры, Александр, желая ободрить их, сказал:
– Удивляюсь персам. Посмотрите, друзья, как глупо они распорядились. Оставили пролив незащищенным и позволили нам переправиться без всяких препятствий!
– Полководец Парменион знал, что делал, когда ставил гарнизон в Абидосе, – негромко возразил Филота, сын Пармениона.
Александр услышал его.
– Полководец Парменион поступил правильно. Однако персы должны были защищать свой берег. Ведь у них четыреста боевых кораблей! Что бы им стоило загородить нам путь?
Критянин Неарх, родившийся в семье моряков и корабельщиков, любил корабли и знал в них толк.
– Четыреста! – вздохнул он. – Финикийских! А у нас всего сто шестьдесят.
– И даже не финикийских, – добавил Александр.
– В казне, кажется, тоже негусто, – проворчал Черный Клит, – я слышал, всего семьдесят талантов…
– Именно так, – уточнил Александр, – и, кроме того, тысяча триста талантов долгу.
Филота задумчиво поглядел на него:
– И ты, царь, все-таки думаешь победить?
Этот вопрос удивил Александра."
"– Мы идем не за поражениями, – ответил он, – иначе, клянусь Зевсом, зачем нам было бы переходить Геллеспонт?
– Кто был с Александром при Херонее, тот не должен спрашивать, победим ли мы, – сказал Гефестион, гневно взглянув на Филоту.
Филота выдержал его взгляд и с пренебрежением отвернулся, успев заметить, как Гефестион покраснел от обиды.
Ага, понял-таки, что сын Пармениона не собирается трепетать перед ним.
Филота чувствовал, что Гефестион враждебен ему. За что? За то, что отец Филоты Парменион оказал Александру такую услугу, о которой Александр не имеет права забыть? Ведь Парменион, когда умер Филипп и вокруг царского престола шла кровавая борьба, именно Парменион помогал Александру захватить царскую власть. Или за то, что Александр доверил Филоте конницу? Но Филота доказал в свое время – хотя бы в Фивах! – свою верность Александру и стойкость на полях битвы.
Он заслужил и свой чин, и свою власть, и свои почести. Неплохо было бы самому Гефестиону так же потрудиться, чтобы заслужить ту безоглядную любовь, которой Александр награждает его!
– Я не думаю о поражениях, – спокойно, собрав всю свою выдержку, сказал Филота, – просто я слышал, что военачальники встревожены, боятся потерять армию.
