Она шла сейчас из зала в зал, из комнаты в комнату – трудно было сидеть в гинекее. Трудно и заниматься повседневными делами хозяйки, госпожи большого богатого дома, где много слуг, рабов и старых родственников… Пусть все идет как идет. Ланика присмотрит за порядком во дворце. А ей, Олимпиаде, надо навести порядок в своих мыслях и чувствах. Трудно провожать на войну сына. Не впервые она провожает его – и все-таки каждый раз трудно.
«Ну-ну, – ободряла она себя, – он – потомок эпирских и македонских царей, потомок Геракла и Ахиллеса.
Пусть идет, пусть побеждает. Разве даром у нас на крыше сидели два орла, когда он родился?.. Все понимаю, все понимаю, – спорила она сама с собой, – и все-таки трудно, трудно».
Послышались тихие шаги. У входа стояла Ланика.
– Войди.
Олимпиада только Ланику могла выносить сейчас, только ее доброе присутствие помогало пережить эти тяжелые часы. К тому же можно было и позлословить и пожаловаться – Ланика никому не выдаст ее."
"– Зачем он оставил правителем Македонии Антипатра? Я бы и сама справилась с делами.
Не проходит дня, когда бы этот старый грубиян не дал мне почувствовать свое недоброжелательство. Еще бы! Он был бы рад возвести на царство своего зятя, Александра-Линкестийца, которого мой сын помиловал. И напрасно помиловал!
– Но Антипатр, когда спорили из-за царства, отстаивал Александра, сына Филиппа, а не Линкестийца, – мягко возразила Ланика. – Если бы не Антипатр и не старик Парменион, еще неизвестно, чем бы окончилась смута, которая была тогда.
– А я? Я, по-твоему, сидела и молчала?
Ланика затаила горькую усмешку. Нет, ее госпожа не сидела бездеятельно и не молчала. Много людей умерло тогда именно потому, что она не молчала, а требовала их смерти.
– Теперь будут говорить, – продолжала Олимпиада, – что Антипатр да еще Парменион сделали царем Александра. Но они отстаивали его только потому, что Александр – законный наследник. Кому же это было не ясно? Кстати, и я Пармениону не очень-то доверяла бы. Такое огромное войско у него в руках!
– Он позволил убить Аттала, госпожа, – напомнила Ланика, – а ведь Аттал был его зятем.
– Как ты спокойна! – закричала Олимпиада. – Конечно, ведь Александр тебе не сын. Если бы он был твоим сыном…
– Я бы каждую минуту благодарила богов, что у меня такой сын. Я боялась бы только одного – как бы Гера не позавидовала мне!
На земле ИлионаКогда-то у Афаманта, Эолова сына[53], рассказывает легенда, была жена, нежная Нефела – Облако.
