Александр прочел постановление афинского народного собрания, в гневе швырнул его под ноги Демаду и, круто повернувшись, ушел прочь. Он ушел так быстро, что Демад не успел ничего сказать ему.
Обескураженное посольство ни с чем вернулось обратно. Народ снова обратился к Фокиону:
– Царь примет тебя, Фокион! Твоя высокая слава известна всем. Он выслушает тебя.
И еще раз послы отправились из Афин в лагерь македонского царя.
На этот раз надежды афинян были ненапрасны. Александр много хорошего слышал о Фокионе, о его уме, о его честности, неподкупности.
Царь Филипп тоже знал и уважал его.
Речи Фокиона были убедительны, Александр на все согласился. Лишь разбойника Харидема он оставить в Афинах не мог. Ни Харидема, ни Эфиальта.
Фокион сказал, что это справедливо. Ни Харидема, ни Эфиальта в Афинах оставлять нельзя.
Когда с просьбой афинян было улажено, Фокион обратился к царю:
– Позволь мне, царь, дать тебе несколько советов.
Александр ответил, что охотно выслушает его."
"– Если ты действительно хочешь мира, положи конец войне, – сказал Фокион.
– Но если ты стремишься к славе, уведи войну из пределов эллинской земли и взвали ее на плечи варварам!
У Александра просветлело лицо.
– Но я сам хочу этого же, Фокион! Если бы не трибаллы и не иллирийцы, если бы не безумие фиванцев, если бы афиняне не поднимали против меня народа, я бы уже давно, клянусь Зевсом, был за Геллеспонтом[52].
Они долго, как два давних друга, беседовали о разных делах. Фокион прожил большую жизнь, многое знал и помнил, во многих походах бывал, давно участвовал в делах народного собрания и немало влиял на судьбу тех или иных решений, на судьбу своего города…
И так пришелся по душе Александру этот человек, что он заключил с ним союз дружбы и гостеприимства.
Перед тем как расстаться, Александр сказал Фокиону:
– Теперь, когда все успокоилось, я пойду в Азию. Передай афинянам, чтобы они внимательно следили за событиями моего похода. И если со мной что-либо случится, главенство над Элладой я завещаю Афинам.
Александр, проводив Фокиона, еще долго думал и передумывал все, что говорил ему старый стратег.
Во всех его речах была одна главная, направляющая мысль – защитить перед царем Афины. Но Александр и сам не собирался враждовать с этим городом. Хватит и тех развалин, что лежат позади…
– Он так долго был стратегом и правителем, – сказал Гефестион Александру, – а так бедно одет. И говорят, живет очень бедно.
Александр окинул быстрым взглядом богатые доспехи своего друга.
