– Какие-то люди прибежали оттуда, – продолжала Ланика, – говорят, были у Антипатра…
– Позови сюда Антипатра!
Ланика немедленно вышла, чтобы исполнить приказание. Трудно было глядеть в расширенные от ужаса глаза Олимпиады. Да и самой Ланике хотелось рыдать во весь голос. Если это так, ведь погибло все. Ее нежно любимый воспитанник, ее мальчик Александр… Ее брат, Черный Клит, который ушел с ним… Самые дорогие люди!..
Антипатр явился не сразу. Вошел хмурый, суровый, поклонился сдержанно.
– Говори правду, – потребовала Олимпиада.
– Я не знаю правды, – ответил Антипатр.
– А что же ты знаешь? Что там за гонцы были? Где Александр? Где его войско? Ведь они же сказали тебе?
– Я не верю тому, что они сказали.
Олимпиада поднялась, подошла к нему, жадно глядя в его глаза:
– Ты не лжешь мне?
На ее страшно побледневшем лице резко обозначились пятна румян и черные линии бровей. Вместо живого лица на Антипатра глядела трагическая маска с горящими глазами. Антипатр слегка отстранился.
«Испугалась! – подумал он. – Вот когда по-настоящему испугалась… Если так случилось, как говорят, то мщение не замедлит!»
– Я знаю, я знаю, о чем ты думаешь! – сказала Олимпиада. – Я вижу твои мысли. Если погибнет мой сын, погибну и я. Но ты скажи мне – жив ли он? Я приказываю! Я приказываю тебе, слышишь?
– Советую тебе молчать, – сказал Антипатр. – Это будет самое разумное, пока не узнаем настоящей правды.
– Запри ворота. Все ворота. Все входы. И везде поставь стражу.
Отряды поставь. Побольше стражи. И немедленно пошли гонцов к Александру!
– Ворота заперты. Гонцы посланы.
– Приведи сюда войско, ведь царь Александр оставил тебе войско.
– Этого я не сделаю.
– Я приказываю!
– Нет. Я буду поступать, как найду нужным, пока царь Александр не снимет с меня обязанностей правителя Македонии. – Антипатр поклонился и вышел.
Наступила ночь – быть может, самая страшная ночь в жизни Олимпиады. Фрески на стенах ее покоев таяли, исчезали как дым, и перед ее глазами являлась мрачная долина в иллирийских горах.
И в этой долине, стесненной скалами и дремучим лесом, лежало убитое македонское войско. Лежат македоняне, и среди них ее светлокудрый сын, царь Македонский…
Она выбегала из душной спальни, охваченная дикой мыслью: пусть запрягут коней, она поедет туда и поднимет тело своего сына!
Ланика успокаивала ее, уводила обратно в комнаты. Тогда Олимпиада требовала, чтобы Антипатр немедленно явился к ней.
