Чем он опасен? Или он захватит Македонию, когда мы уйдем за проливы?
В ответ Александр угрожающе сверкал глазами:
– Уйти, не победив? А кто отомстит за царя Филиппа, за его кровь? Нельзя бросать дело, сделав его наполовину.
Взять Сирма необходимо. Но как? Александр поднимался на крутой холм и подолгу глядел на тот берег, на прибрежную равнину у подошвы Бабагадских гор. Может быть, переправиться через Истр и напасть на Певку с той стороны?
Дни бездействия были томительны. Цветущий май уже шествовал по горам и долинам.
Солнце становилось все горячее… Так не заметишь, как и лето подступит. А они все еще стоят здесь, у большой синей реки, жгут по ночам костры да смотрят, как передвигаются в небе блистающие светила…
В половине мая, вечером, македоняне заметили, что на том берегу происходит какое-то движение. У Александра были зоркие глаза, и он увидел, что к Истру подошли в сумраке толпы людей, будто возникла откуда-то из-за гор темная туча и растянулась по всему берегу. Сквозь шум воды слышались негромкие голоса, ржание лошадей…
В македонском лагере не спали.
Военачальники собрались у царского шатра.
– Кто живет на том берегу, за Истром? – обратился Александр к старым этерам, которые не раз бывали здесь с его отцом.
– В этих местах живут геты.
– Зачем они пришли сюда?
– Боятся, как бы ты не переправился к ним. Как видно, пришли помочь Сирму.
Эти слова упали, как искра в сухую солому.
– Так мы переправимся туда, – сказал Александр, – клянусь Зевсом, довольно нам сидеть и сторожить Истр.
Утром македоняне увидели, что весь противоположный берег Истра заполнен войсками. Геты не пытались переплыть реку, не стреляли, хотя, как видно, и держали оружие наготове.
Александр созвал военачальников.
– Что будем делать?
Мнения военачальников разделились. Более осторожные предупреждали:
– Варвары многочисленны – трибаллов еще много на острове. Теперь им на помощь подошли геты. А за Истром варваров еще больше – иллирийцы, савроматы, скифы… Царь Филипп и то не смог покорить их всех!
– Варвары многочисленны, – ответил Александр осторожно, – значит, со всеми ими и сразимся.
И с трибаллами, что на острове, и с гетами, что смотрят на нас сейчас с того берега, а потом и с иллирийцами, и со всеми, кто не захочет признать нашей власти.
– А прежде всего, – сказал Птолемей, кивнув в сторону гетов, – мы схватимся вот с этими, «дарующими бессмертие»! Они, видно, хотят, чтобы их проучили.
Птолемей знает, что говорит. Он полководец его отца Филиппа.
