Александр знал, что у матери много врагов, что многие ее тайно ненавидят… Что поделать, его мать излишне жестока. Но она его мать и самый близкий, родной ему человек. Ей одной он может довериться до конца. А кому еще так поверишь, если даже отец, его родной отец, изменил ему!
– Так что же случилось?
– Я не хотела, чтобы ты узнал это от других, Александр.
– Что случилось?
– Клеопатра умерла.
– Что?
– Она умерла.
Александр заглянул в черные глаза Олимпиады, в которых горел глубокий зловещий огонь.
– Ты убила ее?
– Она повесилась.
Александр гневно нахмурился. На лице и на груди у него выступили красные пятна.
– Ты заставила?
Олимпиада гордо подняла голову:
– Да, я.
– Зачем? – закричал Александр. – Зачем еще эта ненужная кровь? Кому была опасна эта женщина?
– А ты думал, что я могу простить этой рыжей кошке все, что пережила из-за нее? Я не трогала ее. Я просто велела ей удавиться на ее собственном поясе.
Александр резко повернулся и вышел из покоев Олимпиады.
Антипатр, который оставался правителем Македонии на время отсутствия Александра, тоже не обрадовал:
– Фракийцы опять шумят.
Геты лезут на нашу землю. Трибаллы разбойничают.
– Опять трибаллы?
– Иллирийцы тоже. Царь Клит, этот сын угольщика, как видно, замыслил захватить проходы к югу от Лихнитского озера.
– Сын угольщика?
– Разве ты не знаешь, царь, что его отец Бардилис, прежде чем стать царем, был угольщиком? Царю Филиппу пришлось немало потрудиться, пока он отбросил этого разбойника Бардилиса с македонской земли.
– Я помню.
– А там еще и тавлентинцы со своим царем Главкием вооружаются. Идут заодно с иллирийцами против нас. Кроме того, слышно, что и автариаты поднимаются на помощь своим иллирийским сородичам, тоже готовятся вторгнуться к нам. Жажда добычи их всех сводит с ума."
"– А «вольные фракийцы»?
– Они будут заодно с трибаллами. Боюсь, царь, что и меды не останутся в стороне, и бессы, и корпиллы. Это разбойники, которые даже для разбойников страшны.
Царь Филипп не раз отбрасывал их всех и почти покорил – почти, потому что этих кочевников окончательно покорить невозможно. Но все же подчинил и дань наложил. А теперь они решили: Филипп умер, так и бояться им нечего. Даже и трибаллов за их беспримерную дерзость он наказать не успел.
– Значит, накажу их я. Они все забыли, что такое македонское оружие. Скоро они об этом вспомнят.
С трех сторон подступали к Македонии враги, кочевые разбойничьи племена.
