Хорошо, что у нас детей нет, — и дай бог, чтобы не было. Таким уродам дети не нужны.
— Нужны!! — заорал Якушев, который от бешенства уже не совсем понимал, что говорит.
Штукин посмотрел на него с опаской:
— Ты это… Шпалер-то убери! У тебя помутнение. Ты что, впрямь решил, что спасаешь мир? У-у-у…
Глаза Якушева налились кровью, как у быка на корриде:
— Деньги давай!
— Вот заладил… — вздохнул, как о больном, Валера. — Давай-ка мы, добрый человек, позвоним сейчас Ильюхину. Он как мой руководитель нас быстро помирит.
Ладно?
Штукин даже не задумался над тем, что только что выбрал один из двух вариантов, о которых думал до того, как на балкон залез Якушев. Да он, собственно, и не выбирал ничего — Валерка просто не хотел идти туда, куда его тащили силком, как пленного…
— Зачем? — после короткой паузы спросил Егор.
— Зачем звонить именно Ильюхину или зачем он нас помирит?
— Зачем Ильюхину?
— Блин… — повесил голову Штукин. — Ну как мне тебе, твердолобому, растолковать, что я — действующий сотрудник, офицер милиции, твой, между прочим, коллега… Меня внедрили в империю Юнгерова.
Ильюхин — мой куратор. Понял теперь? Смотри: я сейчас аккуратно достаю телефон и набираю номер, он простой и легко запоминающийся — девять-девять-два-ноль-два-ноль-ноль…
Валера медленно достал телефон Крылова и набрал номер. Егор, словно очнувшись, вскинул пистолет:
— Телефон на стол! На стол, я сказал!
Штукин посмотрел в зрачок пистолета и бросил телефон на журнальный столик, стоящий рядом с диваном. Якушев не заметил, что Валера успел нажать на кнопку вызова, и поэтому соединение с набранным абонентом уже началось… Штукин хмыкнул:
— Ты только не нервничай так… А то ведь убьешь живого человека, и тебя не поймут.
— Поймут!
— О’кей… Слышь, милиционер, а ты в чем правду ищешь? В том, что все старались друг друга перехитрить, мягонько так выражаясь? Тебе про это «мягонько» рассказать или побеседуем уже в прокуратуре — более обстоятельно?
Якушев заморгал, почувствовав себя неуверенно:
— Зачем нам прокуратура?
— Так, с прокуратурой понятно… А Ильюхин нам нужен?
— Н-нет, — не очень твердо ответил Егор.
— Прелестно. А Гамерник?
Якушев недоуменно повел шеей — эту фамилию он когда-то где-то слышал, но с последними событиями связать ее не мог. Штукин так же повел головой, пытаясь передразнить Егора, но застонал от боли. Сморщившись, Валера пояснил:
— Гамерник — это тот, кто организовал расстрел в лифте. И бойню в Пушкине устроил тоже он. Тех же красавцев послал.
