Егор даже вспомнил, что Зоя когда-то рассказывала ему про Верину квартиру в «Русском прянике», оставшуюся от родителей. Подружки иногда устраивали там девичники.
Якушев пошевелил губами, запоминая адрес, потом закрыл паспорт, вернул его Вере и сказал с каким-то горьким сарказмом:
— Нет, я не легавый. Я хуже цветного.
Он быстро прошел на кухню и огляделся. В углу матово блестел шикарный холодильник. Егор подошел к нему, дотронулся, погладил. Потом потянул дверцу — она открылась абсолютно бесшумно. На верхней полке лежал его пистолет.
Якушев взял его и засунул за ремень брюк.
— И что мне теперь делать? — спросила Вера, появившись в дверном проеме.
Егор постарался не встречаться с ней глазами и, давя возникшее в душе чувство неловкости, ответил грубо и цинично:
— В холодильнике еще достаточно еды. Приготовь что-нибудь вкусное мужу.
— В таких случаях дают пощечину, — сказала Вера. — Но ты ведь можешь ударить в ответ? Уходи.
Егор ушел. Ему хотелось сказать «извини!», но он не сказал ничего.
После его ухода Вера, конечно, бросилась звонить в квартиру на Московском, но Штукин к телефону не подходил. А его мобильник через несколько минут зазвенел в кармане Егора. Якушев вынул его из кармана, увидел на дисплее высветившийся номер Веры и грустно усмехнулся…
…Когда Юнгеров вместе со своими людьми подъехал к месту бойни у офиса Колесова, там уже было полно народу: милиция местная и городская, сотрудники прокуратуры, эксперты, какие-то журналисты и еще бог знает кто. Все курили, кучковались, звонили куда-то по мобильникам и делали много нужных и ненужных движений.
Какой-то сержант не хотел пускать Юнгерова за обозначенный пластиковыми лентами периметр, но с ним коротко переговорил Ермилов, и служивый отстал. Александр Сергеевич и сам не стал подходить вплотную к машине. Он молча смотрел на высовывающиеся из правой передней двери ноги Крылова и не слышал, о чем его спрашивали оперативники и следователь прокуратуры. Потом Юнгеров повернулся и пошел прочь. Ермилов остался объясняться с сотрудниками.
Отойдя на несколько шагов, Александр Сергеевич обернулся и снова посмотрел на неподвижно торчавшие из автомобиля ноги. В горле у него встал ком, и Юнгеров закашлялся, а потом сказал очень тихо:
— Прости, Петр. Прощай… Если б я знал…
Он достал сигарету, а зажигалку ему поднес подошедший Ермилов.
Александр Сергеевич затянулся и промычал, не вынимая сигарету изо рта:
— Надо найти Егора. Пока он чего-нибудь не накосорезил.
