Отсмеявшись, он скомандовал:
— Поехали, раз у нас нет времени!
Не утруждая себя оплатой кофе, Гамерник встал и пошел к выходу. Один из охранников торопливо начал рассчитываться с официантом. Валера догнал Сергея Борисовича уже на улице. Двери в его автомобиле были гостеприимно распахнуты.
Они оба устроились на заднем сиденье, и машина резко взяла с места. Медленно ездить водитель Гамерника, видимо, считал просто ниже своего достоинства. Когда они в очередной раз пролетели под сменяющийся с желтого на красный свет, Штукин негромко заметил:
— Манера езды — не слишком шустрая?
— Как живем — так и ездим! — не без гордости ответил Гамерник.
— Я о другом… Как бывший грузчик советую вам эту манеру сменить. Вам кажется, что за вами не угнаться, а на самом деле вас очень удобно тащить… Вы за скоростью не увидите хвост…
— Грузчик… В каком смысле — грузчик?
— Грузчик — это сотрудник «семерки»… ну, — наружного наблюдения, — объяснил Штукин. — А тащить это…
— Это я и сам понял… Так ты что, и в этой… «семерке» работал?
Улыбка нарисовала на щеках Валеры еле заметные ямочки:
— Помните, как в «Свой среди чужих, чужой среди своих»: «Чекист?» — «Чекист, чекист…»
— Не помню, — мотнул головой Гамерник, вдруг задумавшийся о чем-то своем.
А думал он ни много ни мало о том, куда бы деть этого слишком уж шустрого «чекиста»: «Эх, кабы не его кореша-оперативнички, так и… „вздернуть на рее — и все недолга“… Чушь какая-то: я с каким-то мусором еду… и куда?! Крылова помянул… Ну, этот пес конвойный — псом и сдохнет… Блин, к чему это я?.
.»
Водитель внезапно и очень резко запарковался у садика, что близ Владимирского собора. Штукин даже ткнулся головой в подголовник переднего кресла. По спине водилы было видно, что он хорошо расслышал замечания Валеры о манере езды.
Гамерник пакостно ухмыльнулся:
— Ну, пойдем, сейчас подельников увидишь.
— С чего это «подельников»? — «включил дурака» Штукин. Этот его вопрос остался без ответа.
Сергей Борисович уже выбрался из автомобиля и бодро зашагал в сторону небольшой кафешки.
Внезапно он резко остановился, крутнулся на каблуках и по-дембельски схватил Штукина за ремень:
— Десять процентов от двух лимонов — это двести! Треть от трети — это тоже двести! Те, кто пойдут с тобой на вооруженный разбой, а вернее, поведут тебя, — это подельники! При ошибке вашей совместной или если что не так сложится, дадут тебе немного — процентов десять от века.
