Штукин смутился, а полковник, не давая ему опомниться, тут же задал очень конкретный вопрос:
— Если Юнгеров узнает данные исполнителей — что он станет делать? Засунет их пальцы в мясорубку?
— Да ни в коем случае! — обрадовался Валерка возможности дать прямой ответ на прямой вопрос. Эта его радость сразу же насторожила Ильюхина. Виталий Петрович закурил и, вздохнув, констатировал:
— Ты, Валера, сейчас похож на девушку, которая звонит подружке, чтобы посплетничать, и умоляет: «Я никому ничего не расскажу, честное пионерское! Ну, рассказывай мне свою тайну!»
— Вы о чем это? — вспыхнул Валерка и тем самым подтвердил подозрения Ильюхина.
Полковник укоризненно покачал головой:
— Я, дорогой мой, о том, что ты — невзначай так — подбираешься к данным стрелков. Но, поскольку ты меня не очень хорошо знаешь, то получается у тебя неуклюже. Ты помолчи, не дергайся. Тебе очень хочется передать информацию Юнгерову, потому что это справедливо? Ты думаешь, что, передав, сможешь влиять на процесс? Я бы сказал, на процессы?
— Я… — растерянно начал было Штукин, но Виталий Петрович перебил его:
— Ты, ты! И не надо думать, что я тебя поймал! Я тебя не отчитываю.
Я очень устало размышляю вслух. Ты прозрачен, Валера. Как ты думаешь, какой ты для Юнгерова?
Валерка закусил губу почти до крови, потом криво улыбнулся:
— Если я — клоун, тогда давайте заканчивать этот театр!
Ильюхин хмуро допил свой кофе, потом долго гасил окурок в пепельнице. Он специально тянул паузу, чтобы Валера понял: повышать голос на полковников не стоит даже внедренным в банды.
Наконец Виталий Петрович сказал:
— Не надо подчеркивать свою молодость повышенной нервозностью. Знаешь, друг мой, когда ты женишься и у тебя появится ребенок, то вы с женой будете ждать, когда же он заговорит. М-да… ждать будете и будете учить его говорить, чтобы потом просить его замолчать. Доходит?
— Не очень…
— Жаль. На обиженных… А знаешь, как бы тебя угомонил Крылов?
— Нет.
— Лагерную поговорку насчет обиженных знаешь? Обиженных чего?
— Ебут.
— Вот! А теперь скажи: ты хочешь узнать имена стрелков?
— Хочу.
— Чтобы передать братве? — Ильюхин, казалось, просто излучает иронию.
— Нет.
— Ну, и тогда зачем тебе то, с чем ничего нельзя сделать? Ты смотрел «Приключения принца Флоризеля?» Там один ухарь все никак не мог никому алмаз показать… И что из этого вышло?
— Ну, ничего хорошего, — согласился Штукин.
