Сотрудник ОПУ ГУВД эту же информацию передал бы следующим образом: «Груз вышел со склада». Просто эфэсбэшная «наружка», будучи «заточенной» в основном на контрразведку, старалась уходить от сленга в сторону цифровых обозначений, понимая, что сотрудники иностранных дипломатических миссий обладают хорошей сканирующей аппаратурой.
Валера эфэсбэшную «наружку» не любил — еще с того момента, когда его экипаж однажды столкнулся с комитетовским экипажем в одном дворе и никто не уступал друг другу удобное для наблюдения место — хотя и работали они за разными объектами.
К тому же в ОПУ все знали, что эфэсбэшники называли презрительно их «наружку» «уголком», то есть теми, кто работают на уголовный розыск. В ОПУ даже пытались придумать ответную обидную кличку комитетчикам, но из этой затеи ничего не вышло…
Валера немедленно вышел из очереди и переместился ближе к входу в гостиницу, где увидел прощавшегося со своими собеседниками мужа Веры. Теперь сомнений уже не было: Верин супруг действительно обладал либо точной информацией, либо хорошим предчувствием относительно того, что его «пасут».
Штукин перезвонил на мобильный телефон Зое и попросил передать, что вечером зайдет к Вере и все объяснит.
Вечером его, действительно, ждали — муж Веры, Николенко и сама Вера. Супруг, естественно, выказывал нетерпение больше всех, по крайней мере внешне. Разговор происходил на кухне, где Валера не удержался и легонько погладил стол, отчего Вера слегка покраснела. Чтобы не вгонять ее в краску еще больше, Штукин сразу перешел к делу:
— Значит, так: наблюдение, действительно, было, и работали они, действительно, за вами.
Это были не наши, а ФСБ, что гораздо серьезнее. И не потому, что ФСБ, а потому, что с вероятностью 99,9 процента могу предположить, что они работали официально. То есть — кто-то официально выписывал задание, подписывал, легендировал — и так далее. Процесс вам не так важен. Он, может быть, организован за деньги, а может, и нет, что еще хуже. И вот почему: ваш компаньон может быть их агентом.
В этом случае он сливает истинную информацию о вас. То есть — все довольны: дольщик, потому что вас устраняет, и чекисты, потому что работают на конкретный показатель. И еще: комитетчики, как правило, наблюдение ставят вместе с прослушиванием телефонов. Это их почерк. Так, в принципе, и правильно, и уголовный розыск тоже всегда поступал бы также, кабы возможность была. А если они вас слушают, то есть возможность всю эту бодягу достаточно быстро прекратить.
