Думаю, что там не было криминала и злого умысла. Но я, в любом случае, обещаю во всем разобраться и рассказать тебе. А там уж будем вместе решать, что делать. Если надо будет вообще что-то делать. Но мне нужно время, чтобы спокойно во всем разобраться. Поэтому я тебя еще раз прошу…
— Я понял, товарищ полковник. Я дал слово. Я обещаю, что больше ни с кем об этой истории разговаривать не буду. Хватит уже… Разрешите идти?
— Иди. Спасибо, что пришел ко мне. Я этого не забуду."
"Егор пожал протянутую ему руку и, слегка покачиваясь, как выпивший, вышел из кабинета Ильюхина…
Он не помнил, как выходил из Главка, его словно контузило.
Пришел в себя Якушев только в каком-то кафе, выпив стакан коньяку залпом. Алкоголь словно вывел его из шока, и только тут Егор осознал, что, пожалуй, предыдущая полоса была не такой уж и черной, как та, что начиналась сейчас.
А положение у опера и впрямь было хуже не придумаешь. С одной стороны — он дал слово Ильюхину. Честное слово офицера. Но, может быть, в другой ситуации Егор бы плюнул даже и на это, перевесили бы сыновние чувства к Юнгерову, и он сказал бы ему, что Штукин — не тот, за кого себя выдает.
Сказал бы — и сдал Ильюхина… И Штукина. Может быть. Но сейчас — Юнгеров просто не поверит, решит, что Егор мстит Валерию таким дешевым образом… И не сказать Юнкерсу — тоже подло: значит, жить со своими, брать от дяди Саши деньги и быть как суке с любовными амбициями… Но и Штукина сдавать — тоже подло. Тем более если он тот убой в лифте раскрывает… А Зоя? С ней как? Тупик.
Тупик перед камнем, на котором такой текст написан, что лучше не вчитываться…
Егор вдруг очень пронзительно осознал свое одиночество. Он по-прежнему не верил Штукину, но понимал, что теперь помощи ждать уже точно неоткуда. А если неоткуда — значит, надо в одиночку переиграть Штукина…
IV. Юнгеров
Сентябрь 2000 г. — прошлое…После безобразной сцены с зуботычиной, когда Егор ушел, Юнгеров настолько осерчал, что велел сгрузить водный мотоцикл обратно в озеро и минут сорок гонял на нем как сумасшедший, закладывая немыслимые виражи.
И только когда сил уже не осталось даже на то, чтобы взобраться на мотоцикл после падения снова, — только тогда Юнкерс на холостом ходу медленно подошел к пристани.
На мостках тихо стояли Денис и Штукин. Как только водный мотоцикл причалил, они с усердием стали затаскивать его на сушу по специальным полозьям. Подошедший Ермилов подал Александру Сергеевичу полотенце.
