К тебе адвокат будет приставлен, и не из последних. Все расходы за счет заведения. Мы ж теперь, прости господи, потерпевшие. Терпила, конечно, хуже мента, но тоже некоторые права имеет. Так что — пока не утрамбуются мысли — говорить ничего не будем. Вообще ничего. Ясно?
— Куда яснее… Расколоться я всегда успею, было б в чем, — согласился с позицией Волкова опер.
Денис умудренно вздохнул:
— Менты будут злыми, так как скоро поймут, что ни хера не найдут. Со мной-то они — где сядут, там и слезут, а на тебе будут отыгрываться.
А ты: мол, в шоке я, делов не знаю. Хорошо?
— Хорошо, — кивнул Валера, — я государство наше знаю, оно по своим завсегда с удовольствием мухобойкой лупит. Зажигалку дай.
— Держи. — Денис сунул ему зажигалку (тяжеленную, с клеймом, долларов за девятьсот) и не преминул добавить: — Курение вредит здоровью и сокращает жизнь.
— Расскажи это Осе. Может, он еще нас слышит.
— Вряд ли. Ладно, прорвемся. Эх, печки-лавочки… Штукин с наслаждением затянулся сигаретой. Чужая кровь на его теле стала засыхать и неприятно стягивала кожу.
Сигарета скурилась в три затяга. Валерка загасил окурок о стенку и выкинул его в шахту лифта через двойную пулевую пробоину. Ему стало чуть легче, он словно проснулся. Штукин встал, почесываясь, и громко сказал:
— Килька плавает в томате, ей там очень хорошо! Ну а я, ебена матерь, счастья в жизни не нашел! Эй, братья по оружию! Долго нас еще в этом соусе мариновать будете?! Дверь открыть не можете или уже документируете — фотографируете?! Кончайте охуевать!"
"И, словно в ответ на его призыв, двери наконец-то раздвинули какими-то железяками.
Полностью они так и не разошлись, но образовавшейся щели хватило, чтобы недостреленные могли протиснуться. Первым вылез Штукин, он сразу же обернулся и подал руку Денису. Потом они выпрямились и огляделись. На лестнице было много всех, и эти все сразу постарались заглянуть в лифт. Некоторым это удалось. Люди эти были опытные, но никто из них не видел такого натюрморта в очень маленьком замкнутом пространстве.
Охов и ахов, конечно, не было, но чувствовалось, что увиденное произвело впечатление. Двое, несмотря на толкотню, сразу стали писать протокол осмотра. Остальные стали пытаться задавать вопросы Денису и Валерке. Штукина кто-то уже узнал, но он отмахивался ото всех сослепу — после кровавого полумрака кабины свет на лестнице резал оперу глаза. Волков твердо взял Валеру за рукав и потащил вниз по лестнице, к выходу из подъезда.
