Никому! Возможно, стоит зарегистрироваться на тематических сайтах и задать там интересующие вопросы?
Вытираю лицо, достаю из сумочки телефон. Мы с Натаном созванивались час назад. Спокойно поговорили, сказали друг другу много важных слов. Позже пообщаемся перед сном.
Наверное, мне нужно как можно скорее оказаться рядом с мужем. Угодить в крепкие объятия и почувствовать тепло его кожи. Понять, что, как Натан и уверял, между нами всё по-прежнему прекрасно. Страшно увидеть в родных глазах отчуждение и равнодушие.
Я этого не переживу.
Тебе понравилось… Где вы познакомились?
Я не первый раз её видел. Девушка сама подошла… Влада, ничего не изменилось.
Скажи ещё. Повтори. Снова.
Я не сдерживаюсь и начинаю плакать. Слёзы брызжут по щекам, но я себе позволяю. Это во мне говорит та пятнадцатилетняя девчонка, которая искреннее верила в сказки. Взрослая жизнь оказалась другой. Суровой, порой беспощадной и бьющей наотмашь. Чтобы не рухнуть и удержаться на ногах, нужна поддержка. Она у меня есть. Всё будет хорошо.
"
"Открыв галерею на телефоне, я смотрю снимки. В сентябре в гостях у Ули, в октябре в горах. В ноябре все будни и выходные в офисе — мы с мужем жутко уставшие на фото, но безумно счастливые. Усмехаюсь, листаю дальше. Никто из нашего окружения даже не догадывается, что на самом деле происходит в семье Левицких. Счастливый моно-брак теперь открыт для экспериментов. Это одновременно пугает и… заводит.
Я прячу телефон и хочу достать из сумочки помаду, но потом вспоминаю, что так и не нашла её.
Ни в номере, ни в чемодане. Она точно у Паши.
Вытираю слёзы, выхожу из уборной. Под весёлую композицию направляюсь на выход из зала. По дороге пишу сообщение Полине. Мол, разболелась голова, устала и хочу отдохнуть. Леонова расстраивается и в ответ присылает грустный смайл.
Я жму кнопку вызова лифта и прохожу в кабину. Как только дверь начинает закрываться, внутрь заходит Зубов. Я вздрагиваю, едва встречаюсь со стеклянными и в стельку пьяными глазами мужчины.
— Владочка, не возражаешь, если я поднимусь вместе с тобой?
— Ты уже вошёл, — отвечаю резко.
— Зачем спрашивать?
Зубов что-то бормочет себе под нос и смеется. Мы медленно ползём наверх. Каждая секунда с неприятным мужчиной кажется мне пыткой! В кабине чересчур тесно, много приторного и терпкого запаха. Кажется, словно я задыхаюсь.
Когда кто-то тормозит лифт на четвёртом этаже — Зубов покачивается и наваливается на меня всем своим телом. Зажимает в углу, скалится.
