Нервничая в пробках и посматривая на часы. Ладонь мужа всё это время покоится на моих коленках и выше скользит по ноге. Это что-то вроде взрослого антистресса.
Оставив автомобиль на платной парковке, всей дружной компанией мы направляемся к стойке регистрации. Пока стоим в очереди, развлекаем сына как только можем. Натан то подкидывает Даню в воздух, то гримасничает. Малыш трёт глазки, но держится молодцом.
Как только проходим паспортный контроль и попадаем в зону ожидания, взгляд сына привлекают огромные панорамные окна, открывающие вид на взлётные полосы.
— Ого, — выдаёт он и, быстро перебирая ножками, упирается ладонями в толстое стекло.
— Круто, да? — спрашивает Натан.
Даниил только учится разговаривать. В его арсенале: мама, папа, ого и дай. Но мы с мужем стараемся и всячески его развиваем. Учим названия животных, цвета и части тела. На свой год и два месяца сын довольно смышлёный парень. Ну или это только нам так кажется, потому что мы никак не можем перестать им восхищаться.
Пока я звоню маме и рассказываю новости, мои мужчины успевают проводить и встретить два пассажирских самолёта.
Каждый раз Даня машет им рукой и искреннее восторгается со всей присущей детям эмоциональностью.
— Как только приземлитесь — сразу же позвони, — вздыхает мама. — Я буду волноваться.
— Всё будет в порядке. Клянусь.
— Педиатры не рекомендуют летать детям до трёх лет.
— Я это уже слышала, — твёрдо произношу. — Предлагаешь развернуться домой? К чёрту путёвку?
Когда объявляют посадку на рейс, я заканчиваю разговор.
Прощаюсь, прячу телефон в карман. Подхватываю ручную кладь и вместе с мужем и сыном следую к телетрапу из которого попадаю прямиком на борт.
Улыбчивые стюардессы показывают наши места и желают приятного полёта. После этого начинается небольшой мини-концерт от Левицкого-младшего. Не помогают ни мультики на планшете, ни вода, ни интересный вид из окна иллюминатора. И только когда наконец взлетаем, сын утихает и, прижавшись к папе, закрывает свои заплаканные глазки.
— Кажется, нас мысленно прокляли все пассажиры этого рейса, — шепчу на ухо мужу.
— Похуй. Мы сделали всё, что могли.
— И то верно. Пусть скажут спасибо, что концерт длился не все четыре часа полёта.
— И всё же мы будем гореть в аду, — улыбается Натан.
Я устало кладу голову мужу на плечо и прикрываю веки. Стали ли лучше наши отношения после жестокой встряски? Да, несомненно. Говорят, что иногда, чтобы получше разглядеть, нужно не приблизиться, а отойти.
