Представь себе, даже кормят.
Натан издевается, а я нервно расхаживаю по квартире и продолжаю то давить на жалость, то злиться, то плакать. Муж каждый раз отвечает сухо и коротко, снова просит успокоиться. Его не возьмёшь ни угрозами, ни просьбами. Ничем не прошибёшь!
— Я разведусь с тобой, если ты не скажешь о своём местонахождении, — делаю последнюю попытку.
— Вперёд. Можешь взять визитку хорошего семейного адвоката у меня на рабочем столе.
— Тебе настолько плевать на мои чувства?
— Влада, прекращай дёшево манипулировать — это не поможет.
Я уже пояснил свою позицию. Ты не нужна мне рядом на данном временном отрезке. Вот и всё.
Слышать это просто невыносимо. Обидно, больно! Я бросаю трубку, звоню знакомым и близким. И даже семейному врачу.
Примерно под вечер, я беру себя в руки и успокаиваюсь. Начинаю разговор спокойно и ровно, без претензий и упрёков. Осторожно даже. Но, чёрт возьми, кто бы знал, чего мне это стоит!
Оказывается, операция состоялась вчера и длилась целых восемь часов.
Опухоль удалили и отправили на гистологию. Натан живой, его не парализовало. Он свободно двигает конечностями и пробует медленно подниматься с постели. Шансы на полное восстановление у него хорошие и это не может не радовать, но представляя мужа в столь сложном физическом состоянии, внутри меня всё сжимается от ужаса, ведь рядом нет никого из близких. Впрочем, в этом огромном мире у Натана есть только я. Любимая жена, которую он ни при каких условиях не хочет видеть.
— Когда тебя выпишут? — спрашиваю мужа.
— Примерно через две недели. Но домой я не прилечу.
— Почему?
Я снова плачу! Это не поддаётся никаким установкам! Просто слёзы крупными горошинами катятся и катятся по щекам.
— Потому что после операции обязательным продолжением лечения является реабилитация. Я уже оплатил первый месяц.
— Месяц? А сколько же всего требуется времени на полное восстановление?
— По-разному. До года.
Боже мой! Я хаотично соображаю, кто же ещё может подсказать мне местонахождение Натана, потому что понимаю, что так долго не выдержу, но вскоре становится ясно — из нашего окружения не знает никто.
Более того, я уже успела проверить документы и электронную почту мужа (рабочую и личную) и не сумела найти там ни единой зацепки — купленных билетов или приглашения из клиники. Натан успешно всё почистил. И его нежелание меня видеть нужно либо принять, либо бороться.
Опустившись на кровать, я закрываю глаза и засыпаю Левицкого вопросами.
