– Потому же! – огрызнулся Бочкин. – Если это не допрос, то я пойду.
– Да, конечно. – Лев в темноте дернул за рукав участкового, чтобы тот молчал. – Это не допрос, Паша. Просто поселок маленький, все про всех все знают. Мы хотели только поговорить по душам. Видим, что ты под ее окнами маешься. Ладно, не хочешь – не будем об этом. Так ты завтра придешь? Очень нужна твоя помощь.
– Да… приду, – раздалось из темноты вместе с затихающими шагами.
Гуров постоял немного, прислушиваясь к ночным звукам, потом повернулся к Чебрикову:
– Ты, Володя, в самом деле, не очень удачное место и время выбрал для таких расспросов.
Завтра бы и вспомнил, что мы его тут видели. Сидели бы где-нибудь на камнях, отдыхали, самое время в душу лезть человеку, когда вместе в одной грязи возились, одни камни двигали. Учти на будущее, что вопросы хороши каждый в свое время. Отсюда и ответы. Сейчас ты получил недовольное бурчание, а завтра мог бы получить усталое глубокомысленное признание, что все бабы дуры, а любовь такая штука, что готов все простить и одной ей подарить свою жизнь.
– Я понял, – вздохнул участковый. – Поторопился. Не терпится иногда…
Гуров вошел в железнодорожное депо, удивившись царящей здесь тишине. Одиноко стояла дрезина у самых въездных ворот. В глубине темнела масса пригнанного на ремонт полувагона. Не искрила сварка, не визжали «болгарки», молчала пилорама.
– Кого тут принесло? – раздался вдруг чей-то голос, и из бытовки вышел седовласый железнодорожник Рыбников. – А, охотничий инспектор!
– Здравствуйте, Александр Васильевич, – поприветствовал его Гуров.
– Что это у вас сегодня тут такая тишина?
– Да у ребят вон проблемы со светом, – кивнул в сторону вагона Рыбников. – А без Калинина трудновато. То ли плавкие вставки полетели, то ли еще чего.
– А вы со своим двигателем так и не разобрались?
– Чего с ним разбираться, когда и так все ясно. Сколько ни мучилась, а померла.
– Александр Васильевич, вот вы столько лет работаете на железной дороге, на дрезине этой, наверное, намотали много километров.
Скажите, а разве так бывает, что оба цилиндра вышли из строя одновременно? Это у шестеренок зубья стачиваются равномерно, и то бывает, что откалываются.
– Соображаешь, инспектор, – усмехнулся железнодорожник в седые усы. – А тебе виноватый обязательно нужен? Или это тебя новый участковый прислал разузнать?
– Давайте выйдем на свет, – предложил Гуров. – Я вам сейчас все объясню.
Рыбников молча двинулся к воротам.
