– И адрес поточнее скажи!
Он щелкнул авторучкой и записал продиктованные Крыловым данные. После этого перекинулся еще несколькими фразами, пожелал удачи и творческих успехов и пошел к выходу из мастерской.
– Лев Иваныч! – окликнул его Крылыч, и сыщик, обернувшись, вопросительно посмотрел на него.
– Вы в следующий раз, если что, про травку не заговаривайте, ладно? – попросил тот.
– Антон, ты если куришь эту дрянь – кури, дело твое. Я вмешиваться не стану. Но если тебя с ней повяжут, имей в виду – отмазывать не стану.
Так что лучше не попадайся!
Радуясь, что дела, худо-бедно, пошли, Гуров решил не откладывать визит к Никитосу. Пока что он вел расследование сам, оставив Крячко в отделе дальше читать сводки и гонять чаи – одним словом, заниматься самой скучной работой. Сейчас ему не требовалась никакая помощь, беседу с татуировщиком он спокойно провел бы и сам, и направился в тату-салон."
"Еще сидя у Крылыча, Лев ощутил, что у него сильно болит голова, что вообще-то случалось с ним не часто.
Поначалу он списал это на духоту и жару и, сидя в машине, включил кондиционер. Однако почти сразу же его стало знобить, и он, съехав к обочине, остановил машину. Руки дрожали, тело ломило. Некоторое время полковник посидел неподвижно, мысленно решая, что делать дальше. Похоже, он заболел. Непонятно, каким образом, но факт. По-хорошему, конечно, нужно было ехать домой, ложиться в постель и принимать противовирусные препараты, отложив все дела до выздоровления или хотя бы до завтра, а визит к татуировщику поручить Крячко.
Но Гурову очень не хотелось этого. Не из-за того, что он не доверял Стасу, а потому что ему не хотелось выпадать из обоймы даже на сутки.
Он посидел еще немного, затем включил двигатель и медленно поехал вдоль улицы. Доехав до ближайшей аптеки, купил несколько современных препаратов, рекомендованных к применению при первых признаках простуды. Присовокупив к этому бутылку минеральной воды и упаковку витамина С, вернулся в машину, тут же развел сразу два пакетика в пластиковом стаканчике, выпил не спеша и откинулся на подголовник.
Так Лев просидел минут семь.
Вскоре он почувствовал реальное облегчение: головная боль, чугунным ремнем стягивавшая виски, отступила, дрожь в руках унялась, его больше не знобило. Оставалось легкое головокружение и общая слабость, но это полковник решил перетерпеть. Он снова включил двигатель и поехал к татуировщику.
Заведение это находилось далековато от салона Крылыча.
