До этого вы должны их сдерживать предупреждением голосом, выстрелами в воздух. Вы должны использовать все меры для избежания кровопролития. Вы это понимаете?
– Так точно, – привычно ответил старик. – Наше дело – задержать их, принудить отказаться от преступных намерений. Не стрелять, даже если они станут уходить.
– Вот это вы хорошо отметили, – похвалил Лев. – Если они откажутся от преступных действий и уедут, их задерживать нельзя и вслед стрелять нельзя. Единственная причина открывать огонь на поражение – активная стрельба в вашем направлении и откровенная попытка напасть на вас, если это проявится в намеренном сокращении расстояния.
– Любите вы разговаривать казенным языком, – рассмеялся охотник. – Скажите проще – если они нападут. И если они пойдут в атаку при поддержке автоматного огня, я имею право остановить их взрывом фугаса. Так я буду защищать жизнь и здоровье своих односельчан. Так?
– Так, – вздохнул Гуров.
Он уже предвидел, сколько будет проблем с этими фугасами и другими направленными взрывами, когда все закончится и проверкой займется прокуратура.
Доказывать будет очень сложно, что была такая необходимость взрывать, что угроза была не мнимая, а реальная. Ведь адвокаты этих утырков станут доказывать, что «хорошие мальчики» хотели только напугать, с их стороны это лишь хулиганство, не более. Ладно, успокаивал себя сыщик. Дожить бы до этого времени, а уж там разберемся."
"Сложнее всего было устроить эффективную засаду в районе карьера. Во-первых, у Гурова кроме Бочкина и Чебрикова было в помощь лишь двое стариков-охотников.
Опытные таежники, в молодости, в начале 60-х, служили в армии. Ходили на кабана, на медведя, но в людей стрелять ни одному из них не приходилось. Рассчитывать можно было на Пашу Бочкина, который еще не забыл, как держать в руках оружие, на Чебрикова, который не должен бы спасовать перед лицом опасности, да на самого себя. Охотники нашли ему приличную «ижевскую» «вертикалку» и с десяток патронов с картечью.
– Ничего мы тут больше не придумали, Лев Иванович, – рассказывал Бочкин, стоя на краю карьера.
– Сядут они только здесь. Ну, нет им смысла прижиматься к деревьям. И близко к карьеру смысла нет садиться. Вот и получается, что вариант посадочной площадки у нас размером двести метров на двести.
– Да, и нам спрятаться здесь негде, – согласился Гуров. – Не окопы же рыть.
– Не окопы, а ямки, – предложил Бочкин, почесав в затылке. – Можно сделать вот что – как бы заминировать это поле.
