Мне не нужен твой пояс. В первую очередь я зарабатываю деньги, и независимо от твоей победы я их получу. В этом плане у нас интересы расходятся. Далее… – Под жужжащий звук колёсиков кресла Дэниел отъехал назад и закинул ногу на ногу. – Почему тебя сняли с боя?
Он серьёзно? Эта история гремела несколько месяцев во всех газетах. О ней слышали даже дворовые собаки.
– Я не прошёл допинг-контроль. В крови нашли модафинил.
Который мгновенно обнулил все мои достижения. Я до сих пор не мог спокойно на это реагировать.
Хотелось найти и голыми руками придушить каждого ублюдка, замешанного в этом грязном деле. Но я знал лишь организатора, а наказать его было не в моих силах.
– Ты его употреблял?
– Нет.
Непонятно на каком основании мне выдвинули требование срочно явиться на повторную сдачу анализов. Результат оказался неутешительным. Этой дряни, которую бы я никогда добровольно не засунул себе в рот, в крови нашли столько, что, не напрягаясь, можно было зарядить бодростью небольшой военный отряд.
Забавно то, что он стал первым человеком, задавшим этот вопрос. Мейсон даже спрашивать не стал. Он и так знал ответ. А вот все остальные с разочарованными лицами качали своими головами, набитыми отборной стекловатой.
– Тогда каким образом он там оказался?
– Меня подставили.
– Кто?
– Без понятия.
Я не хотел об этом говорить. Этот поступок и так по всем параметрам ничтожен. А то, что его совершил не последний для меня человек, каждый раз вызывало настолько гадкое чувство внутри, что хотелось провести священный обряд и очистить внутренности от этой отравы.
Прайс расцепил руки и спокойно положил их на подлокотники кресла.
– Возвращаемся к правилам, – сдержанно выговорил он, и в тёмных глазах сверкнуло недвусмысленное предупреждение. – Ты забыл первый пункт. Даю ещё одну попытку. – И это прозвучало так, что если я сейчас солгу, то вылечу отсюда раньше, чем успею сказать слово «бокс»."
"У меня больше не было права на ошибку, и как бы мне не хотелось скрыть правду, одна чаша весов значительно перевешивала другую.
– Виктор Руис.
Если я думал, что названное мной имя вызовет, как минимум, всплеск удивления, то я сильно ошибся. Внимательный взгляд через стол не выдал ни одной, даже малейшей реакции.
Неужели знал?
– Зачем?
Я уже отвык от подобного обращения, когда нужно что-то кому-то доказывать. Это вызывало внутреннюю забастовку. Масштабный демарш, с которым, в силу своего характера, мне было очень тяжело бороться.
