Уже на этом месте я готов был бросить трубку и кинуть его номер в игнор. Но даже такую мелочь я не мог себе позволить. Поэтому, крепко стиснув челюсти, ожидал продолжение, стараясь контролировать силу и не раскрошить в щепки металлический корпус.
– Семейный ужин. В восемь.
То, как он практически выплюнул слово «семейный», лишний раз подтверждало мои догадки о том, что это вовсе не прихоть инициатора звонка, а продиктованный под запись другим человеком текст.
– Не могу дождаться.
Он уловил мой сарказм и нахально усмехнулся:
– Ты же знаешь, мне плевать.
Меня просили передать, я передал.
– Я не приеду.
Чистой воды блеф. Не приеду – привезут.
– Знаешь, почему эти шесть месяцев были самыми лучшими в моей жизни? – прилетел риторический вопрос, не требующий ответа.
Я догадывался к чему он клонит.
– Ты считаешь? Приятно знать.
В ухе раздался щелчок зажигалки, а затем долгая глубокая затяжка и выдох. Новая привычка? Она ему совсем не шла.
– Потому что, наконец, все увидели, какой ты на самом деле лжец, – старался безразлично звучать он.
Но у него не получалось. Я слышал злость в каждом слове. – Я так радовался, словно получил подарок. Хотя, о чём я. Ты не знаешь, что такое подарки.
– Ты хочешь подарок, Кайлеб? – невозмутимо спросил я, чувствуя его плохо скрываемую обиду.
– Мне ни черта от тебя не надо, – огрызнулся он, и новая затяжка вакуумным шумом прозвучала в трубке. – Притащи свою задницу завтра к восьми. У отца есть к тебе предложение. И ещё, – язвительно добавил он, – прилизанного оставь дома.
– И не дожидаясь моего ответа, скинул звонок.
Умный ход. Натравить на меня мелкого гадёныша, который, сам того не осознавая, всегда умел бесхитростно залезть под кожу.
Эти затяжки раздразнили меня, и я, сразу же забыв про кофе, прошёл в коридор, чтобы достать из кармана пачку сигарет. Этой пачке было уже месяца три, и я растягивал её, как мог, по-детски скрывая своё увлечение от Мейсона. Он этому не обрадуется. Прихватив с другого кармана зажигалку, я вышел на балкон.
Раннее чикагское утро обезобразило пасмурное небо, наглухо затянутое мглистыми облаками. Вдоль серо-зелёных вод озера Мичиган вился густой, плотный туман, отбирая возможность отразить даже самый маленький огонёк шумного города. Этот тоскливый пейзаж всего на какую-то секунду подбросил дикую мысль: забраться в постель и не вылезать из неё неделю. Но я быстро одёрнул себя, вспомнив, что постель занята одним очень привлекательным женским телом.
