Полностью дезориентированная, с румянцем на щеках она неподвижно лежала на столе с раздвинутыми ногами. В глазах полный раздрай и сумасшедший блеск потемневшего неба. Расширенные зрачки и искусанные в хлам губы. Такая она очень мне нравилась. Поплывшая от похоти. Представляющая мой член в себе. Последний был очень солидарен с ней в этом вопросе.
– Тише, Эм, – склонившись над ней, прошептал я и обвёл языком по контуру её маленькое ушко. – Сейчас я сделаю тебе хорошо.
– Максвелл… – Тихий всхлип и противоречиво на выдохе: – Я не хочу.
– Я уже говорил. Я люблю проверять сам.
И не дав ей время осмыслить сказанное, разорвал тонкую ткань. Она с треском разлетелась на клочки, и этот звук проехался по мозгам, запустил в сознании странные визжащие сигналы, требующие немедленно прекратить. Остановиться.
Но стоило мне увидеть гладкий лобок с влажными блестящими складками, как я мгновенно разучился думать. Все мысли схлынули в штаны, к месту которое решило взять первенство и сделать всё за меня.
Большим пальцем я коснулся клитора, провёл вниз, собирая обильную смазку, и погрузил внутрь, срывая с непокорных губ стон, от которого у меня помутнело в глазах. До чёрных точек, мушек и хрен пойми чего… Но сигналка стихла, оставляя передо мной самую опасную для вменяемости картину.
Ещё секунду назад она пыталась убежать, а сейчас выгибалась дугой, цеплялась пальцами за край стола и царапала ногтями дерево, двигаясь навстречу моей руке. Плотные бархатные стенки сумасшедше туго сокращались вокруг пальца, и я очень старался не представлять, насколько охренительно горячо будет на его месте члену, потому что только от одной мысли об этом я мог позорно кончить в штаны.
Я перевернул ладонь и, погрузив два пальца в обильно истекающий проём, согнул, надавливая на чувствительную точку.
Она пробормотала что-то нечленораздельное.
– Не слышу.
– Я не хочу… – Рваный шелест с истерзанных губ.
Упрямая сучка.
– Я сейчас утону в твоём «не хочу».
"
"Комнату наполнил запах секса. Пряный, плотный, густой. Я жадно втягивал его носом и мысленно имел её во всех позах. В реале же я терпеливо доставлял ей удовольствие и из последних сил сдерживал свои животные порывы. Насчёт «утону» я совсем не шутил. Смазки было невероятно много. Она чавкающе хлюпала, стекала по пальцам и капала на стол. Словно мою девочку не трахали целую вечность. От последней догадки я как кретин пришёл в полный восторг.
