Но я не спешила их отдавать, и он недоуменно нахмурился.
– Энтони? – спросила я, неуверенная в правильности произнесённого имени.
Он нахмурился ещё сильнее.
– Да, а вы… – Он явно меня не помнил.
– Я Эмили. Девушка Эйдена Райса. Мы встречались с вами на архитектурной выставке «Гармония линий».
– Ох, точно. – Его губ коснулась извиняющаяся улыбка. – Простите, пожалуйста. Я вас не узнал. – И кивнул на листы, которые я все ещё продолжала держать с другой стороны. – Отпустите?
– Да, конечно, простите, – опомнилась я.
Энтони являлся одним из архитекторов, участвующих в проекте «Баттерфляй». И я была безумно удивлена тем фактом, что он стоял сейчас прямо передо мной. В Чикаго.
– Почему вы в Чикаго?
Он поправил съехавшие на кончик носа очки и непонимающе уставился на меня, слегка обескураженный моей бесцеремонностью.
– Проект «Баттерфляй». Эйден говорил, что вы тоже в команде архитекторов, – пояснила я. – Строительство же ещё не закончено, – с полной уверенностью в собственных словах наседала я на него, стараясь не обращать внимание на бешено колотящееся в груди сердце.
Он откровенно растерялся от моей выходящей за рамки приличий настойчивости.
– Строительство подходит к концу, – косясь на меня странным взглядом произнёс он, запихивая последний непослушный лист в сумку. – Наша помощь больше не требуется. Я вернулся в Чикаго больше месяца назад.
Больше месяца?!
– А … а остальные? – мой голос звучал глухо."
"Он застегнул молнию и, поправив лямку, с некой осторожностью снова посмотрел мне в глаза.
– Всю команду отпустили. Даже дотошный Лестор свалил. Там никого не осталось. Все вернулись. До единого.
«Все вернулись. До единого».
Он ошибался… не все…
Один так и не вернулся…
Глава 16.
Чикаго. Настоящее время.
Эмили.
Белые пузырьки прямыми столбиками поднимались вверх, цеплялись за неровности стенок и лопались на поверхности, издавая шипящий звук. Я неотрывно следила за крайне увлекательным действием, происходящим за запотевшим стеклом бокала, наполненного золотистым напитком, и старалась выкинуть из головы мысли о человеке, молчание которого превратилось для меня в мучительную пытку.
Оно вызывало болезненное ощущение ненужности, обречённости и… страха.
– Это углекислый газ.
Стеф, стоящая рядом со мной, захлопнула рот и прекратила выдавать порцию недельных сплетен, которые я благополучно прослушала.
– Ты о чём вообще?
Я оторвалась от гипнотических пузырей и повернула голову к подруге.
– В результате брожения образуется углекислый газ.
