Потому что выглядел он так, будто добавлял порцию сырого человеческого мяса абсолютно в каждый приём пищи.
На нём были брюки карго, чёрная водолазка и лёгкая ветровка, скрывающая неизменно прикреплённую к поясу кобуру. Он носил шевелюру, которой бы позавидовало большинство женщин нашей планеты. Но сейчас чёрные волосы были убраны в тугой пучок на затылке, а на висках виднелись несколько сбритых тонких полосок. Они открывали идеальный обзор на угловатое, испещрённое морщинами и шрамами лицо, которое я бы предпочёл не видеть до самого конца моей теперь, возможно, непродолжительной жизни.
– Удивлён, что ты знаком с таким словом.
Я с трудом мог представить, что он может испытывать нечто подобное. В подростковом возрасте я называл его дементором, потому что, как только он появлялся рядом со мной, вся радость уходила из жизни. Сейчас я охарактеризовал бы его гораздо проще. Законченный ублюдок и садист.
Я неторопливо поднялся по ступеням вверх, и уже хотел пройти мимо, как он совсем не кстати решил открыть свой рот повторно:
– До сих пор злишься?
Повернув голову, я посмотрел в его холодные и пустые глаза.
В узких прорезях изуродованного пытками лица тянулись чёрные тоннели, скрывающие такие поступки, за которые без суда и следствия с мешком на голове стоило сажать на электрический стул. Я не смог бы пересчитать то количество наших спаррингов, после которых я неизменно харкал на маты кровью и думал, что сдохну. И каждый раз, прежде чем окончательно отправить меня в бессознательное путешествие, он растягивал рот в безумной улыбке.
И эта улыбка словно заскринилась в моей голове и периодически являлась в самых кошмарных снах.
Что самое интересное, моим личным тренером по боксу был абсолютно другой человек. Адекватный и уравновешенный. Он научил меня многому. Но Виктору было мало. Он хотел, чтобы я умел выживать и ставил дополнительные спарринги с этим законченным психопатом не на жизнь, а на смерть. Но стоит отдать ему должное: без уроков этого садиста, я подох бы много лет назад.
"
"Я склонил голову вбок, прикидывая, что с мешком на голове он смотрелся бы более привлекательно.
– Не понимаю, о чём ты, – с полнейшим безразличием в голосе подвёл итог я нашему короткому разговору и, не дожидаясь его ответа, прошёл внутрь.
В огромном и абсолютно безлюдном холле было настолько пустынно, что я слышал собственное дыхание, пока вышагивал по давно знакомому маршруту.
