Состояние парения и готовности легко взлететь в небо, лишь оттолкнувшись от земли, были первыми признаками «блаженной слепоты» — неизбежного, хотя и аномального состояния эйфории, возникающей у неподготовленного человека в Зоне.
Теорию Мякиш помнил назубок и немедленно остановился. Крот говорил, что, пока люди разобрались с последствиями этого бесконечно лёгкого и радостного чувства, немало начинающих сталкеров отправились в Верхнюю Зону. Необходимо было сосредоточиться на простых, конкретных вещах, не давая сознанию блаженно уплывать в эйфорические дали.
А не то тело самостоятельно выберет направление движения — и там уже как повезёт. А везло в Зоне немногим.
Художник положил руки на пояс, перебирая пальцами подвешенные к ремню предметы, проверил показания дозиметра, температуру тела, пульс и давление — благо все показания отображались на циферблате часов, выданных Кротом перед самым выходом, — вытащил и бросил обратно в ножны нож и, наконец, расставил руки, концентрируясь на ощущениях в кончиках пальцев.
Состояние «полёта» медленно проходило.
Крот впереди остановился, смотрел на Мякиша и одобрительно кивал: ученик пока вёл себя на «отлично».
После приступа «блаженной слепоты» человек обычно ощущал себя просто замечательно. У него обострялись все чувства, эмоции отходили на задний план, а голова начинала работать быстро и точно, как мощный компьютер. Все это Мякиш тоже помнил из рассказов Крота, но теперь, ощутив власть над восприятием окружающего пространства, слегка растерялся.
Он явственно чувствовал, как слева, в нескольких десятках метров на небольшой глубине что-то неприятно вибрирует.
В той же стороне, но чуть дальше находилось нечто, практически невидимое глазу, но настолько мерзкое, что хотелось отвести взгляд и даже отвернуться. Прямо по ходу движения, за добрую сотню метров от Крота, в небо стремительно поднимался воздушный поток. Мякиш не видел его, но был готов поклясться, что он там есть.
Аномалии ощущались настолько отчётливо, что было непонятно, как в них вообще можно попасть.
Организм какими-то своими способами определял «неправильные» места и сигнализировал о них так яростно, что ошибиться было просто невозможно.
Крот теперь тоже виделся иначе — как будто на обычную человеческую фигуру попытались наложить полупрозрачную плёнку с ярким пятном неопределённого красно-оранжевого цвета. И вроде выглядел он для глаз обычно, но что-то такое исходило от его фигуры, что Мякиш мог «видеть» её сейчас, даже отвернувшись в другую сторону.
