Через несколько шагов он на всем ходу влетел в аномалию.
«Трамплин» издал что-то похожее на «хак!». Несчастный отлетел на несколько метров, упал на спину и больше не двигался. Кремень ещё раз выругался и побежал к нему.
Парень был жив. Без сознания после удара о землю, сильно обезвожен, но жив. Кремень ничуть не злился из-за того, что тот по нему стрелял, догадываясь, что парнишка просто испугался, но и особой жалости не испытывал.
Он забрал пистолет, достал флягу, смочил кусок бинта и приложил к губам парня. Тот не отреагировал.
Тогда сталкер плеснул немного воды ему на лицо, но «идиота», похоже, здорово шарахнуло."
"Вздохнув, Кремень задумался о том, что ему делать с этим «подарком». Оставить его лежать здесь он не мог — парень наверняка станет чьей-нибудь добычей, но и возиться с ним не было особого желания. Самым идеальным вариантом представлялся такой: сейчас бедолага придёт в себя, он, Кремень, оставит ему еды и пищи, а сам отправится дальше. Но что-то подсказывало, что так легко отделаться не получится.
Словно в ответ на его мысли, в этот момент волосы на затылке зашевелились, мурашки пробежали по позвоночнику, и сталкер почувствовал, что из леса за ним кто-то наблюдает.
Глава 36
С того момента, как Антона оставили возле Белого камня, не прошло и пяти часов, но за это время Мякиш осознал, насколько ошибочны были его представления о том, что ждёт его впереди.
Зона оказалась не такой, как на «обкатке», и не такой, какой виделась ему сквозь дурман наркотического зелья, когда он шагал под конвоем опытных сталкеров-бандитов.
Теперь, отрешившись от других проблем, Мякиш смог по достоинству оценить сумрачное величие Зоны.
От Белого камня простирался редкий лес, выстланный, точно ковром, удивительно плотным ярко-зелёным мхом. То тут, то там среди обычных деревьев виднелись настоящие чудовища растительного мира: толстые, в четыре охвата берёзы с длинными змеящимися ветвями; чёрные, словно взорванные изнутри пни такого размера, что на них можно было устроить небольшую танцплощадку; трава со стеблями толщиной в человеческую ногу.
Кое-где одиноко и тоскливо возвышались абсолютно ровные серые сухие столбы, бывшие некогда живыми деревьями, но проигравшие в неравной борьбе с капризами Зоны.
Это не могло быть следствием только радиации, которую дожди иногда приносили сюда из других, отравленных, мест. Единственное, что могло так изуродовать лес, находилось здесь и сейчас, продолжая угрожать всему живому. Аномалии, или — так их называли сталкеры — ловушки.
