Ему и в голову не могло прийти, что Мякиш в этот момент не столько давал информацинную сводку, хотя внешне это выглядело именно так, сколько пытался найти спокойствие в собственной душе. Все, о чем он мечтал последние несколько лет и что казалось таким достижимым и близким, рухнуло в одночасье. Он и так никогда не умел игнорировать происходящее рядом, даже если события не касались его напрямую. А теперь, поставленный в ситуацию, когда решение вопроса государственной важности зависело только от него, он и вовсе не видел для себя другого пути.
"
"Но к этому надо было привыкнуть. Поэтому Мякиш говорил и говорил, выделяя в уме блоки важнейшей информации и раскладывая их по определённым категориям, указывая на основные и второстепенные факты, разбрасывая по карте все, что сумел собрать в городе за несколько дней под видом загулявшего художника. Привычная аналитическая работа постепенно вытесняла из головы переживания последних часов и страх перед завтрашним днём. И когда он ощутил себя почти полностью восстановившим душевное равновесие, обнаружилось, что Антон давно уже спит, неудобно положив голову на сумку противогаза.
Мякиш посидел ещё немного в полной тишине, потом осторожно поднялся и пошёл будить бандита. К завтрашнему дню надо было обязательно выспаться.
Глава 31
Ночь прошла без приключений. Филин, честно продежурив свои три часа и двадцать минут, заработал право подремать. Заметно посвежевший Мякиш разбудил через пару часов Антона и снова завалился на ложе, сооружённое из вещевых мешков.
Под утро неподалёку вдруг заорал какой-то зверь, перебудив всю компанию и заставив разведчика четверть часа просидеть с автоматом наизготовку. За исключением этого тревожного момента, других происшествий ночью не случилось.
— Это место здесь такое, — объяснил наутро Филин, ковыряя в зубах стеблем травы. — Ловушки рядом, а они всегда ночью звуки издают. Иногда хрен заснёшь.
Бандит выглядел хорошо отдохнувшим и стремительно идущим на поправку: на лице вместо обширных ссадин были видны полузажившие болячки, а синяки выглядели так, словно появились дней пять назад.
— Ты, наверное, в детстве аспирин вёдрами жрал, — хмуро сказал Мякиш, осторожно разминающему руки и шею Филину. — Полировал тебе вчера морду на совесть. Все силы, можно сказать, на воспитание убил. А ты сегодня всё такой же бодрый ублюдок, как и вчера.
Филин насмешливо осклабился, но из осторожности промолчал.
