И в супружеской постели ему захочется поместить это… – Она опять помахала рукой. – … В твою.
– То есть «как это там» войдет в «это самое».
– В общем, да. А потом…
– А потом исполнение супружеского долга, небольшое неудобство. Ляг на спину и думай об Англии. Я все поняла. Спасибо, мамочка.
Она попыталась встать с кровати и уйти, но миссис Хайвуд снова усадила ее.
– Сиди спокойно!
Шарлотта затихла. Несчастная и молчаливая.
– Я подумала, что обсуждать эту тему будет нелегко, поэтому подобрала кое-какие предметы для иллюстрации.
– Мать взяла в руки корзинку, накрытую салфеткой. – Так вот. Ты, наверное, принимая ванну, случайно обратила внимание, что у тебя между ног есть что-то вроде расщелины.
Шарлотта прикусила язык.
Да неужели? И как ей только удалось за двадцать лет существования обратить внимание на такую незначительную особенность?
Впрочем, где-нибудь, может, и есть такая особа, которая не удосужилась познакомиться со своей анатомией ниже пупка. Но кем бы ни была эта бедняжка, Шарлотте вряд ли захотелось бы, чтобы она стала ее подругой.
– Примерно вот такое. – Мать достала из корзинки округлый предмет.
Шарлотта удивилась.
– Это же персик.
– Да. Женские интимные части напоминают персик.
– Почему персик? Почему не орхидея, или роза, или какой-нибудь другой цветок?
Мать неожиданно ощетинилась."
"– У персика есть похожая складка. И он того же цвета. И… покрыт пушком.
– Но сходство же неполное, разве не так? В смысле, это просто поэтическое сравнение, потому что, если разрезать кочан капусты пополам, то и там можно найти подходящее…
– Шарлотта, пожалуйста, позволь мне продолжить!
Ей меньше всего хотелось, чтобы мать продолжала.
Меньше всего в мире! Вне всякого сомнения, лучше быть выпоротой на деревенской площади, чем выслушивать все это.
Лучше смерть!
Она обхватила себя за плечи, а миссис Хайвуд опять полезла в корзинку.
– Теперь про джентльмена. Очень важно, чтобы ты не испугалась, когда наступит определенный момент. В спокойном положении мужской…
– «Как это там», – подсказала Шарлотта.
– … имеет невзрачный вид, – не останавливалась мать. – Однако в возбужденном состоянии он может выглядеть примерно вот так.
Из-под квадратной полотняной салфетки она достала овощ. Длинный, слегка изогнутый, покрытый глянцевой темно-фиолетовой кожицей.
Шарлотта в ужасе открыла рот.
Не может быть!
Нет, может!
– Баклажан?
– Огурец подошел бы больше, но на кухне его не оказалось.
– Понятно, – ошеломленно произнесла она.
– Вот и хорошо.
